Форум » Народное творчество » Се бо ящете первiе ТрiГлву покланяшете » Ответить

Се бо ящете первiе ТрiГлву покланяшете

Ять: Создатель первой и единственной троичной ЭВМ О неполноценности двоичной информатики и лежащей в основе ее двухзначной логики убедительно свидетельствует запутанность ключевой логической проблемы - отношения содержательного (необходимого) следования. Известно, что так называемой “материальной импликации”, отождествляемой в двухзначной логике с отношением следования, присущи парадоксы: ”из ложного следует все, что угодно”, “истинное следует из чего угодно”. Многочисленные попытки устранить эти парадоксы конструированием исчислений “строгой”, “сильной”, “релевантной” и других импликаций цели не достигли и не могли достичь, потому что содержательное, непарадоксальное следование трехзначно, несовместимо с законом исключенного третьего. – Николай Брусенцов

Ответов - 10

Ять: Создатель первой и единственной троичной ЭВМ О неполноценности двоичной информатики и лежащей в основе ее двухзначной логики убедительно свидетельствует запутанность ключевой логической проблемы - отношения содержательного (необходимого) следования. Известно, что так называемой “материальной импликации”, отождествляемой в двухзначной логике с отношением следования, присущи парадоксы: ”из ложного следует все, что угодно”, “истинное следует из чего угодно”. Многочисленные попытки устранить эти парадоксы конструированием исчислений “строгой”, “сильной”, “релевантной” и других импликаций цели не достигли и не могли достичь, потому что содержательное, непарадоксальное следование трехзначно, несовместимо с законом исключенного третьего. – Николай Брусенцов Трехзначная логика восполняет существеннейший пробел в общепринятой двухзначной формальной логике – ее недиалектичность, неспособность адекватно отобразить непостоянный, непрерывно обновляющийся характер бытия. Принцип двухзначности (закон исключенного третьего) обуславливает бескомпромиссную дискретность отображения, не оставляя места неопределенности, нечеткости, модальным и вероятностным оценкам: "да-да, нет-нет, а что сверх того, то от лукавого". Но ведь "не-полный" не значит "пустой" и "не-пустой" не значит "полный", потому что существует третье – "не пустое и не полное". – Николай Брусенцов

Ять: Создатель первой и единственной троичной ЭВМ О неполноценности двоичной информатики и лежащей в основе ее двухзначной логики убедительно свидетельствует запутанность ключевой логической проблемы - отношения содержательного (необходимого) следования. Известно, что так называемой “материальной импликации”, отождествляемой в двухзначной логике с отношением следования, присущи парадоксы: ”из ложного следует все, что угодно”, “истинное следует из чего угодно”. Многочисленные попытки устранить эти парадоксы конструированием исчислений “строгой”, “сильной”, “релевантной” и других импликаций цели не достигли и не могли достичь, потому что содержательное, непарадоксальное следование трехзначно, несовместимо с законом исключенного третьего. – Николай Брусенцов Трехзначная логика восполняет существеннейший пробел в общепринятой двухзначной формальной логике – ее недиалектичность, неспособность адекватно отобразить непостоянный, непрерывно обновляющийся характер бытия. Принцип двухзначности (закон исключенного третьего) обуславливает бескомпромиссную дискретность отображения, не оставляя места неопределенности, нечеткости, модальным и вероятностным оценкам: "да-да, нет-нет, а что сверх того, то от лукавого". Но ведь "не-полный" не значит "пустой" и "не-пустой" не значит "полный", потому что существует третье – "не пустое и не полное". – Николай Брусенцов Седьмого февраля на факультете вычислительной математики и кибернетики Московского государственного университета отмечали 75-летний юбилей Николая Петровича Брусенцова, заведующего научно-исследовательской лабораторией ЭВМ. К проведению сего мероприятия Николай Петрович, будучи убежденным противником всяческих организованных торжеств, отнесся весьма скептически и согласился на него лишь под мощным нажимом своих коллег и учеников. Правда, галстука так и не надел, впрочем, как и орденов и медалей. В его адрес говорили много теплых дружеских слов, зачитывали поздравительные телеграммы от академиков и профессоров российских и зарубежных университетов, называли выдающимся ученым современности. Кто-то из корифеев причислил юбиляра к звездной когорте патриархов отечественного компьютеростроения. Николай Петрович смущенно хмыкал, а ответное выступление начал с таких слов: Было много поводов не дожить до сегодняшнего дня. Но получилось, дожил...Есть идеи, которые хотелось бы осуществить, и есть даже кое-какой задел. И далее, оседлав любимого конька, он заговорил о логике Аристотеля и о преимуществах троичной системы вычислений...О логике Аристотеля, вернее о том, как ее не поняли последователи, Николай Петрович поведал мне за несколько дней до своего юбилея. Мы сидели в той же аудитории, где на столах стояли мини-терминалы его обучающей системы Наставник и где впоследствии, во время неофициальной части юбилейного торжества, хлопали пробки бутылок шампанского. Я попросила Николая Петровича рассказать о себе и о своем детстве. - Родился я на Украине в городе Каменское (ныне Днепродзержинск). Деды мои, и с отцовской, и с материнской стороны были железнодорожниками. В год моего рождения отец поступил на рабфак, потом в Днепропетровский горный институт и в 30-м году его окончил. Начал работать на строительстве коксохимического завода, потом, когда завод построили, стал начальником техотдела. Воспоминания о детстве у меня самые наилучшие. Скажу так. Довоенная жизнь, несмотря на все потрясения, была очень правильная. Общество было сплоченным и духовным. Думаю, именно эта нравственная закваска помогла вынести советским людям все тяготы войны. - А что-то в детстве подсказывало вам, что вы станете ученым? - Да нет. Учился в школе. Увлекался музыкой. Сочинял песни. Был хорошим горнистом. В пионерском лагере освоил балалайку. До этого меня, правда, пытались выучить играть на рояле гаммы, но из этого ничего не получилось. Видимо, уже тогда душа восставала против формализма, как впоследствии восставала против него и в науке. Вечером 21 июля 41-года на областной Олимпиаде художественной самодеятельности хор исполнил песню моего сочинения. Я дирижировал. А утром 22-го нас срочно отправили домой - началась война. К тому времени мама уже два года была вдовой. Отец умер от воспаления брюшины, когда мне было 14 лет. На руках у матери осталось трое детей, самому младшему шел тогда второй год. Мама работала воспитателем в заводском детском саду. Вместе с заводом мы эвакуировались в Оренбургскую область, на строительство Орско-Халиловского металлургического комбината. Приехали в степь. Жили в палатках, потом в бараках. Думаю, это был подвиг - во время столь тяжелой войны построить такой могучий комбинат! Кстати сказать, слово патриотизм тогда не было ругательным. На строительстве комбината я работал учеником слесаря, параллельно учился в вечерней школе. А в 42-м году поступил в Киевскую консерваторию (она тогда была эвакуирована в Свердловск) на факультет народных инструментов. Правда, проучился недолго. В феврале 43-го меня призвали в армию. По состоянию здоровья (какие-то нелады с сердцем) в пехоту не взяли, а попал я после подготовительных курсов в радисты. И это обернулось тем, что должен был на себе таскать радиостанцию весом в 15 кг. Но ничего, я не в обиде. От фронта у меня остались светлые воспоминания, видимо благодаря теплоте человеческих отношений. Хотя было много печальных эпизодов: и в Невельский мешок попадал, и на мине чуть не подорвался, и по болотам наползался. День Победы я встретил за Кенигсбергом, а когда демобилизовался, вернулся к матери в родной Днепродзержинск, куда она уже возвратилась с семьей из эвакуации. Устроился работать на отцовский завод в конструкторское бюро чертежником-конструктором. Там мне пришлось самостоятельно спроектировать кран для обогатительной башни. Проем, в котором его требовалось установить, в действительности оказался меньшим, чем показанный на предоставленном мне чертеже башни. Но выяснилось это лишь когда поднятая на немалую высоту тяжеловесная конструкция на место не стала. Монтажники, естественно, обложили меня матом, и урок этот я запомнил навсегда: никакой документации слепо верить нельзя. В 46-м году мать с семьей переехала в Калинин, там я окончил 10-й класс школы рабочей молодежи с золотой медалью. Приятель посоветовал поступить в МЭИ на радиотехнический факультет. Когда я приехал в Москву, выяснилось, что набор уже закончен. Тем не менее меня приняли. Правда, когда выяснили, что у меня открылся туберкулез (видимо, сказались фронтовые невзгоды и плохое питание), заговорили об отчислении. Я пошел к районному фтизиатру, очень хорошему врачу. Она позволила мне продолжать учебу и сказала: Да у них в МЭИ половина туберкулезников, и ничего, учатся. Радиофакультет был очень хорошей школой. Учили нас талантливые люди. Деканом был радиотехник Владимир Александрович Котельников, физику читал Юрий Маркович Кушнир, конструирование радиоаппаратуры - Владимир Борисович Пестряков (кстати, он был создателем той самой радиостанции, которую я таскал на войне на своих плечах). Именно Владимир Борисович показал нам, в чем, собственно, заключается искусство инженера. Он объяснил нам, что такое допуск. Он показал, что вещь может быть спроектирована и надежной, и недорогой, и с минимальным количеством брака при массовом производстве. В то время многие выпускники факультета, например те, что ушли работать к И.С. Бруку - Матюхин, Карцев, Легезо, Александриди - этим искусством вполне овладели. В 1952 г. я закончил институт и меня распределили в СКБ МГУ. Мне, честно говоря, там не понравилось, не было интересной работы. Я поплакался Мише Карцеву. Он пригласил меня посмотреть уже работавшую ЭВМ М-2. Я был поражен. Таких больших устройств я прежде никогда не видел. На мое счастье этой машиной заинтересовался Сергей Львович Соболев и меня направили в лабораторию Брука ее осваивать с целью перемещения в МГУ. Но тут случилось непредвиденное. Соболев на выборах в Академию наук СССР проголосовал не за Брука, а за Лебедева. Брук обиделся и отказался передать машину университету. Узнав об этом, Соболев сказал: В том, что М-2 не дали, большой беды нет. Давайте сами сделаем ЭВМ для учебных заведений. И добился, чтобы меня перевели на механико-математический факультет и назначили руководителем разработки новой ЭВМ. Сергей Львович организовал семинар, в котором участвовали Михаил Романович Шура-Бура, Константин Адольфович Семендяев, автор лучшего в мире математического справочника, другие крупные математики. В общем, мы с моим коллегой Евгением Жоголевым изобретали, а старшие товарищи наводили на нас критику. Это, кстати, нам очень помогало двигаться вперед. Соболев устроил мне стажировку в лаборатории у Льва Израилевича Гутенмахера в ИТМ и ВТ АН СССР, где как раз создавалась двоичная ЭВМ на магнитных элементах. Надо сказать, что это была такая секретная лаборатория, что в нее не пускали даже самого Лебедева, директора института, но для Соболева все двери были открыты, поэтому меня и пустили. Я все там посмотрел, но их отчеты в электротехническом отношении показались мне весьма слабыми. Именно тогда у меня возникла мысль использовать троичную систему счисления. Она позволяла создать очень простые и надежные элементы, уменьшала их число в машине в семь раз по сравнению с элементами, используемыми Гутенмахером. Существенно сокращались требования к мощности источников питания, к отбраковке сердечников и диодов, и, главное, появилась возможность использовать натуральное кодирование чисел вместо применения прямого, обратного и дополнительного кода чисел. После стажировки я разработал и собрал схему троичного сумматора, который оказался надежным и сразу же заработал. Соболев, узнав о моем намерении создать троичную ЭВМ, благословил меня и пообещал всю возможную помощь. Летом 57-года на пляже в Новом Афоне я прорисовал в тетрадке все детали будущей машины...В своей книге История вычислительной техники в лицах - Б.Н. Малиновский посвятил Николаю Петровичу Брусенцову целую главу, назвав ее Творец троичной ЭВМ. В дальнейшем повествовании мне придется опираться на сведения из этой книги, так как в беседе Николай Петрович сильно увлекся описанием красоты троичной системы счислений и мало что рассказал о создании самой машины. Значит, дело было так...Первый экземпляр Сетуни (а машина была названа так по имени речки, протекавшей возле университета) был готов к концу 1958 г. Сделали ее, можно сказать, своими руками сотрудники возглавляемой Н.П. Брусенцовым лаборатории: Е.А. Жоголев, С.П. Маслов, В.В. Веригин, В.С. Березин, Б.Я. Фельдман, Н.С. Карцева, А.М. Тишулина, В.П. Розин. На десятый день комплексной наладки машина заработала. Такого в практике наладчиков разрабатываемых в те годы ЭВМ еще не было. Постановлением Совмина СССР серийное производство Сетуни было поручено Казанскому заводу математических машин. Но желания наладить крупносерийное производство у руководства завода не было. Выпускали всего по 15-20 машин в год, а вскоре и от этого отказались. Причины: Сетунь была слишком дешевой машиной, а значит, невыгодной для завода, и тот факт, что она надежно и продуктивно работала во всех климатических зонах от Калининграда до Магадана и от Одессы до Якутска, причем без какого-либо сервиса и по существу без запасных частей, в расчет не принимался. Нужно сказать, что к машине сразу же был проявлен значительный интерес за рубежом. Внешторг получил на нее заявки из ряда европейских стран. Но не одна из них не была реализована. В 1961-1968 гг. Брусенцов вместе с Жоголевым разработал архитектуру новой машины, названной затем Сетунь-70. Было намечено к 1970 г. разработать действующий образец. - Сроки были в обрез. Но в апреле 1970 г. образец уже действовал. Работал он на тестах, которые мне пришлось писать самому, потому что Жоголев увлекся другой работой. Машину мы все же оседлали, помог программист Рамиль Альварес Хосе, а еще через год, слегка модернизировав Сетунь-70 сделали ее машиной структурированного программирования. Машина была задумана так, что обеспечивалась эффективная возможность ее программного развития. Теперь это называют RISC-архитектурой. Троичность в ней играла ключевую роль. Команд в традиционном понимании не было - они виртуально складывались из слогов. Длина и адресность команд варьируются по необходимости, начиная с нульадресной. На самом деле программист не думает о командах, а пишет в постфиксной форме (ПОЛИЗ) выражения, задающие вычисления над стеком операндов. Для процессора эти алгебраические выражения являются готовой программой, но алгебра дополнена операциями тестирования, управления, ввода-вывода. Пользователь может пополнять набор слогов своими операциями и вводить (определять) постфиксные процедуры, использование которых практически не снижает быстродействия, но обеспечивает идеальные условия для структурированного программирования. Результат - трудоемкость программ уменьшилась в 5-10 раз при небывалой надежности, понятности, модифицируемости и т.п., а также компактности и скорости. К сожалению, лаборатория Н.П. Брусенцова после создания машины Сетунь-70 была выселена из помещения ВЦ МГУ на чердак студенческого общежития. Вероятно, причина была в том, что на фоне двоичных ЭВМ выглядела она со своей троичностью белой вороной. Первое детище Николая Петровича - машина Сетунь (экспериментальный образец, проработавший безотказно 17 лет) была варварски уничтожена - ее разрезали на куски и выбросили на свалку. Сетунь-70 сотрудники лаборатории забрали с собой на чердак и там на ее основе создали Наставник - замечательную систему обучения с помощью компьютера. - Мне, конечно, было горько от того, что нас не поняли, но затем я увидел, что в человеческом обществе подобные случаи в порядке вещей и я еще легко отделался. А вот Уильям Оккам, проповедовавший трехзначную логику в ХIII веке, с большим трудом избежал костра...Тем не менее я уверен, что полноценная информатика не может ограничиться общепринятой сегодня по техническим причинам двоичной системой - основа должна быть троичной. У меня налицо убедительные доказательства верности открытого пути. С какой легкостью была сделана Сетунь, как просто ее осваивали и продуктивно применяли во всех областях и как программисты плевались, когда пришлось им переходить на двоичные машины. Наивысшее достижение сегодня - RISC-архитектура - машины с сокращенным набором команд (обычно их 150), но где им до Сетуни, у которой 24 команды обеспечивали полную универсальность и несвойственные RISC эффективность и удобство программирования! Истинный RISC может быть только троичным Празднование 70-летия Н. П. Брусенцова на ВМиК МГУ (1995г.) Поздравить Николая Петровича с юбилеем среди прочих пришел профессор Станислав Владимирович Клименко, человек хорошо известный компьютерному миру. Обращаясь к юбиляру, он сказал: Ваша жизнь отличается особой полнотой и смыслом, а вашу старушку Сетунь знают во всем мире, и меня на лекциях в Америке очень часто просят рассказать о ней и о вас...Если рукописи не горят, то, наверное, и идеи нельзя уничтожить? Мне кажется, что на этом свете самые счастливые люди - те, кому довелось почувствовать свое предназначение и следовать ему всю жизнь, не ради денег, наград или какой другой мишуры, а именно ради самого Дела, ради сути своего бытия. К таким счастливцам я причислила бы и Николая Петровича Брусенцова Ирина Владимирова Создатель первой и единственной троичной ЭВМ http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_30.htm

Светлаока: Вечером 21 июля 41-года на областной Олимпиаде художественной самодеятельности хор исполнил песню моего сочинения. Я дирижировал. А утром 22-го нас срочно отправили домой - началась война. Июня, наверное?

Ять: Светлаока пишет: Июня, наверное? Это вопрос к Ирине Владимировой

Ять: Авось, небось да как-нибудь Не перестаю утверждать о том, что одним из источников познания себя вполне может стать изучение грамотной русской речи. Ведь все эти бесконечные правила не с потолка берутся, они обусловлены мощным историческим контекстом, а каждое русское слово имеет древние корни, свое изначальное значение, которое может быть кардинально противоположным его современной интерпретации. Вернемся к спорной этимологии, к теориям возникновения некоторых слов и их истинного смысла, к теме, так возмутившей некоторых читателей в моей предыдущей статье «Что такое счастье и почему закон вовсе не закон». Русак на трех сваях крепок… Помните такие русские народные пословицы: «Русак на трех сваях крепок: авось, небось да как-нибудь» или «Русский Бог — авось, небось да как-нибудь»? В современном понимании этих слов как-то обидно становиться за наш народ, правда? Ведь тот же Толковый словарь русского языка, например, «авось» квалифицирует как разговорную частицу со смыслом «может быть», то есть «в надежде на случайную удачу». А «небось», согласно словарю Даля, означает «не бойся, не трусь, не опасайся, смелее». В словаре Ожегова «как-нибудь» — это когда-нибудь в недалеком будущем, кое-как небрежно, так или иначе. Получается, что эти пословицы о некой русской лени, о беспечности и безответственности, о том, что русский в важные или опасные моменты своей жизни надеется на судьбу, на случай, на что-то не имеющее серьезного основания? «Полагаться на авось» даже приписали к национальной черте нашего характера. Вы как хотите, но я с этим никогда не соглашусь. Когда говорят о русской лени, почему-то забывают о том, что в нашем языке есть целых три слова, говорящие о деятельности: дело, труд и работа. И каждое из них имеет для нас свое значение, формирует свое отношение к тому или иному действию. Дело — это занятие всей жизни, что-то интересное для нас, очень нужное, глобальное («Глаза боятся, а руки делают»). Труд — от слова «трудно», то, что дается с потом и кровью, но вызывает уважение, для чего стоит жить. А вот «Работа не волк — в лес не убежит», ею мы где-то даже пренебрегаем, если она неинтересна, муторна, делается на кого-то, а не для своей души. Может от нашего отношения вот к этому третьему понятию нам несправедливо приписывают в качестве национального характера эти самые «авось, небось да как-нибудь»? А вот так и никак иначе По этой теме мне очень близки исследования доктора филологических наук, русского писателя Татьяны Мироновой, к мнению которой присоединяются многие наши и зарубежные ученые-лингвисты. Она говорит о том, что русский человек смотрит на мир даже грамматически по-другому. Для доказательства этого утверждения она предлагает задуматься над смыслами слов, которые в корне поменяли сегодня свое изначальное значение. Их как бы перешифровали. Что значило в древности «авось»? Миронова вместе с другими лингвистами разделяет его на три старославянских слова: А ВО СЕ, которые буквально означали «а вот так». То есть авось — это наперекор; сделаю так, как хочу. А «небось»? Оно соответствует трем древним НЕ БО СЕ, что значило «нет не так». И последнее «как-нибудь» — это любыми силами, как бы то ни было, во что бы то ни стало. Таким образом, пословица «Авось, небось да как-нибудь», согласно изложенной выше этимологической теории, буквально переводится: «А ВОТ ТАК, НЕТ НЕ ТАК и КАК НИБУДЬ». Значит русский действительно крепок на трех сваях. Он живет по принципу АВОСЬ — а вот так вам! НЕБОСЬ — нет, не так как вы хотите! И КАК-НИБУДЬ — любой ценой! Или все вместе: «а вот так и никак иначе любой ценой». С этими «сваями» русского характера я действительно готова согласиться. Но не с современным пониманием, которое переиначили, перешифровали и превратили в итоге в какую-то клевету… Татьяна Миронова. Кто управляет Россией? https://vk.com/feed?z=video209635763_456239079%2Fb86e6e538e60297633%2Fpl_post_-89691083_50985

Ять: Эдуард Асадов. Мне так всегда хотелось верить в Бога! Мне так всегда хотелось верить в Бога! Ведь с верой легче все одолевать: Болезни, зло, и если молвить строго, То в смертный час и душу отдавать... В церквах с покрытых золотом икон, Сквозь блеск свечей и ладан благовонный В сияньи нимба всемогущий ОН Взирал на мир печальный и спокойный. И вот, кого ОН сердцем погружал В святую веру с лучезарным звоном, Торжественно и мудро объяснял, Что мир по Божьим движется законам. В Его руце, как стебельки травы, - Все наши судьбы, доли и недоли. Недаром даже волос с головы Упасть не может без Господней воли! А если так, то я хочу понять Первопричину множества событий: Стихий, и войн, и радостных открытий, И как приходят зло и благодать? И в жажде знать все то, что не постиг, Я так далек от всякого кощунства, Что было б, право, попросту безумство Подумать так хотя бы и на миг. Он создал весь наш мир. А после всех - Адама с Евой, как венец созданья. Но, как гласит Священное писанье, Изгнал их вон за первородный грех. Но если грех так тягостен Ему, Зачем ОН сам их создал разнополыми И поселил потом в Эдеме голыми? Я не шучу, я просто не пойму. А яблоко в зелено-райской куще? Миф про него - наивней, чем дитя. Ведь ОН же всеблагой и всемогущий, Все знающий вперед и вездесущий И мог все зло предотвратить шутя. И вновь и вновь я с жаром повторяю, Что здесь кощунства не было и нет. Ведь я мечтал и до сих пор мечтаю Поверить сердцем в негасимый свет. Мне говорят: - Не рвись быть слишком умным, Пей веру из Божественной реки. - Но как, скажите, веровать бездумно? И можно ль верить смыслу вопреки? Ведь если это правда, что вокруг Все происходит по Господней воле, Тогда откуда в мире столько мук И столько горя в человечьей доле? Когда нас всех военный смерч хлестал И люди кров и головы теряли, И гибли дети в том жестоком шквале, А ОН все видел? Знал и позволял? Ведь "Волос просто так не упадет..." А тут-то разве мелочь? Разве волос? Сама земля порой кричала в голос И корчился от муки небосвод. Слова, что это - кара за грехи, Кого всерьез, скажите, убедили? Ну хорошо, пусть взрослые плохи, Хоть и средь них есть честны и тихи, А дети? Чем же дети нагрешили? Кто допускал к насилью палачей? В чью пользу было дьявольское сальдо, Когда сжигали заживо детей В печах Треблинки или Бухенвальда?! И я готов, сто раз готов припасть К ногам того мудрейшего святого, Кто объяснит мне честно и толково, Как понимать Божественную власть? Любовь небес и - мука человечья. Зло попирает грубо благодать. Ведь тут же явно есть противоречье, Ну как его осмыслить и понять? Да вот хоть я. Что совершал я прежде? Какие были у меня грехи? Учился, дрался, сочинял стихи, Порой курил с ребятами в полъезде. Когда ж потом в трагическую дату Фашизм занес над Родиною меч, Я честно встал, чтоб это зло пресечь, И в этом был священный долг солдата. А если так, и без Всевышней воли И волос с головы не упадет, За что тогда в тот беспощадный год Была дана мне вот такая доля? Свалиться в двадцать в черные лишенья, А в небе - все спокойны и глухи, Скажите, за какие преступленья? И за какие смертные грехи?! Да, раз выходит, что без Высшей воли Не упадет и волос с головы, То тут права одна лишь мысль, увы, Одна из двух. Одна из двух, не боле: ОН добр, но слаб и словно бы воздушен И защитить не в силах никого. Или жесток, суров и равнодушен, И уповать нелепо на Него! Я в Бога так уверовать мечтаю И до сих пор надежду берегу. Но там, где суть вещей не понимаю - Бездумно верить просто не могу. И если с сердца кто-то снимет гири И обрету я мир и тишину, Я стану самым верующим в мире И с веры той вовеки не сверну! Несколько слов о себе Родился 7 сентября 1923 года в Туркмении. По национальности я армянин. Родители мои были учителями. Отец в гражданскую воевал с дашнаками на Кавказе. Был политруком роты. В мои первые детские впечатления навсегда вошли узкие пыльные улочки среднеазиатского городка, пёстрые шумные базары и стан голубей над плоскими раскалёнными белесыми крышами. И ещё очень много золотисто-оранжевого цвета: солнце, пески, фрукты. После смерти моего отца в 1929 году семья наша переехала в Свердловск. Здесь жил второй мой дедушка, тоже армянин, врач по профессии, Иван Калустовнч Курдов. Дедушка этот в какой-то степени был личностью «исторической». В юности он два года был секретарём у Чернышевского в Астрахани после того, как Николай Гаврилович вернулся из ссылки. Знакомство это оказало решающее влияние на формирование духовного мира юноши. И на всю свою жизнь дед мой сохранил горячую, почти восторженную любовь к Чернышевскому. В Свердловске мы с мамой оба «пошли в первый класс». Только она учительницей, а я учеником. Здесь, на Урале, прошло всё моё детство. Тут я вступил в пионеры, здесь в восьмилетнем возрасте написал своё первое стихотворение, бегал во Дворец пионеров на репетиции драмкружка; здесь я был принят в комсомол. Урал - это страна моего детства! Много раз бывал я с мальчишками на уральских заводах и никогда не забуду красоты труда, добрых улыбок и удивительной сердечности рабочего человека. Когда мне было пятнадцать лет, мы переехали в Москву. После спокойного и деловитого Свердловска Москва казалась шумной, яркой и торопливой. С головой ушёл в стихи, споры, кружки. Первое моё публичное выступление как поэта состоялось 23 февраля 1940 года в Краснознамённом зале ЦДСА. Колебался, куда подавать заявление: в Литературный или Театральный институт? Но события изменили все планы. И жизнь продиктовала совсем иное заявление. Выпускной бал в нашей, 38-й московской школе, был 14 июня 1941 года, а через неделю - война! По стране прокатился призыв: «Комсомольцы - на фронт!» И я пошёл с заявлением в райком комсомола, прося отправить меня на фронт добровольцем. В райком пришёл вечером, а утром был уже в воинском эшелоне. Всю войну провоевал я в подразделениях гвардейских минометов («катюши»). Это было замечательное и очень грозное оружие. Сначала воевал под Ленинградом. Был наводчиком орудия. Потом офицером, командовал батареей на Северо-Кавказском и 4-м Украинском фронтах. Воевал неплохо, мечтал о победе, а в перерывах между боями писал стихи. В битве за освобождение Севастополя в ночь с 3 на 4 мая 1944 года был тяжело ранен. Потом - госпиталь. Стихи между операциями... В 1946 году поступил в Литературный институт имени Горького. Первыми литературными учителями моими были: Чуковский, Сурков, Светлов, Антокольский. Институт окончил в 1951 году. Это был «урожайный» для меня год. В этом году вышла первая книга моих стихов «Светлые дороги», и я был принят в члены партии и в члены Союза писателей. Всего пока у меня выпущено одиннадцать поэтических сборников. Темы для стихов беру из жизни. Много езжу по стране. Бываю на заводах, фабриках, в институтах. Без людей жить не могу. И высшей задачей своей почитаю служение людям, то есть тем, для кого живу, дышу и работаю. [Из книги: Асадов Э. Доброта. - М., 1972] http://er3ed.qrz.ru/asadov.htm#biography

Ять: О природе трансцендентности Как по быстрой речки плыли три дощечки Ближайшие концерты - 10 марта, 2017 Москва, ЦДХ 20:00, мест нет Архиповский - смесь гитарных богов Steve Vai и Jeff Beck, и это на традиционном треугольном и Зхструнном русском народном инструменте. Его техника захватывает дух, его звук всеохватен (всеобъемлющ). Яркая выразительность в его трактовке традиционных вещей вызывает "мурашки по коже". «На шестидесятилетии гитарной фирмы "Фендер" изъявил желание выступить балалаечник с инструментом, которому больше века. И Алексей Архиповский, встреченный несколько недоуменными аплодисментами, выступил так, что на этом программу вечера следовали бы закрывать. Виртуоз мирового класса, владеющий балалайкой даже не в совершенстве, а за пределами понимания, он своим десятиминутным этюдом наглухо "закрыл" все показанные до него технические трюки, да и в музыке был изобретательнее на порядок. Вступление, медитативно-скупое и неожиданно философское, открыло залу балалайку с абсолютно неожиданной стороны. Сам по себе звук инструмента, многократно опошленный народными оркестрами на жаловании, оказался в умелых руках сравним с арабской лютней, арфой, скрипкой, бог знает, с чем еще - с каким-то непривычно качественным и недоступным простому человеку инструментом. Не с гитарой, потому что все держали в руках гитару и знают, что так она не звучит. И не с балалайкой, потому что все слышали "издалека долго течет река Волга" и знают, что балалайка так тоже не звучит. Описать его исполнение практически нереально: можно лишь сказать, что в десять минут уложены и "Полет шмеля", и весь положенный русский лубок, и блюзовые запилы, и фламенко, и отвлеченные взвешенные размышления в духе современного европейского джаза». http://www.arkhipovskiy.com/ Алексей Архиповский родился 15 мая 1967 года в г. Туапсе Краснодарского края. Страсть к музыке передалась от отца, который в детстве играл на гармошке, а в 50х годах на аккордеоне. В возрасте 9 лет поступил в музыкальную школу по классу балалайка. За время учебы неоднократно участвовал и был призером городских и краевых конкурсов. По окончанию музыкальной школы дал первый сольный концерт из двух отделений. В 1982 году поступил в ГМУ им. Гнесиных на отделение народных инструментов по специальности балалайка в класс Зажигина Валерия Евгеньевича. В 1985 году получил звание Лауреата на 3 Всероссийском конкурсе исполнителей на народных инструментах. По окончанию училища, с 1989 года работал солистом в Смоленском русском народном оркестре под управлением В.П. Дубровского. Именно там начались первые эксперименты в области новых выразительных возможностей балалайки-соло. В 1998 году был приглашен солистом в Государственный Академический русский народный ансамбль «Россия» под руководством Л.Г. Зыкиной. Вместе с ансамблем много гастролировал в России и за рубежом. С 2002-2003гг. начинает свою сольную карьеру, которая продолжается и до сих пор. Алексей Архиповский считает свой треугольный инструмент кладезем тайн и загадок, подобным загадочной пирамиде Хеопса. Он не устает их разгадывать, а значит – удивлять свою благодарную публику новыми находками и открытиями. «Я не считаю себя балалаечником в общепринятом смысле… И к балалайке я отношусь не как к русскому народному инструменту, а как к инструменту, на котором можно делать все что угодно», – признается исполнитель. Его нередко сравнивают с Паганини или Хендриксом – музыкантами, которые перевернули сознание слушателей, заставив по-новому взглянуть на возможности скрипки и гитары. Архиповский также создал другой стиль игры на балалайке, совмещая аутентичные, гитарные и свои оригинальные приемы извлечения звука с революционным новшеством – «электрификацией» инструмента. Универсальный музыкант, свободный от стилевых и жанровых рамок, Архиповский – желанный гость на фестивалях классической, этнической, фольклорной и джазовой музыки, а также на концертных площадках, число которых стремительно растёт, как в России, так и за рубежом. В 2011 году виртуоз попал в российскую книгу рекордов в номинации «лучший в мире балалаечник». http://www.arkhipovskiy.com/index.php?option=com_content&view=article&id=107&Itemid=62&lang=ru

Светлаока: Ять пишет: Ближайшие концерты - 10 марта, 2017 Москва, ЦДХ 20:00, мест нет Да. Тоже поздно увидела объявление об этом концерте. Мест нет. Да зал-то маленький...., заглушают талант.

Светлаока: 1 мая концерт в Гнезде глухаря, Цветной бульвар. http://gnezdogluharya.ru/concerts/cvet_old/aleksey-arhipovskiy-010517

Ять: А наше Бзiе соуте выразе От Васиштхи до Василия Блаженного Музыка: Алексей Архиповский - Человече Видео: м/ф "Человече" (Гора самоцветов) Алексей Архиповский - Человече https://www.youtube.com/watch?v=6eYAIRELPow Сердце поэзии - в ее содержательности. Содержательность стихов зависит от того, что автор имеет за душой, от его поэтического мироощущения и мировоззрения. Будучи художником, поэт обязан снимать с вещей и явлений их привычные, обыденные маски, показывать девственность мира, его значение, полное тайн. Привычные сочетания слов, механические формулы поэзии, риторика и менторство оказывают плохую услугу поэзии. Тот, кто видит вещи и явления в их живом образе, найдет живые, необыденные сочетания слов. Все слова хороши, и почти все они годятся для поэта. Каждое отдельно взятое слово не является словом художественным. Слово получает свой художественный облик лишь в известном сочетании с другими словами. Каковы же эти сочетания? Это прежде всего - сочетания смыслов. Смыслы слов образуют браки и свадьбы. Сливаясь вместе, смыслы слов преобразуют друг друга и рождают видоизменения смысла. Атомы новых смыслов складываются в гигантские молекулы, которые, в свою очередь, лепят художественный образ. Сочетаниями образов управляет поэтическая мысль. Подобно тому как в микроскопическом тельце хромосомы предначертан характер будущего организма, первичные сочетания смыслов определяют собой вид и смысл художественного произведения. Каким же путем идет поэт - от частного к общему или от общего к частному? Думаю, что ни один из этих путей не годится, ибо голая рассудочность неспособна на поэтические подвиги. Ни аналитический, ни синтетический пути в отдельности для поэта непригодны. Поэт работает всем своим существом, бессознательно сочетая в себе оба этих метода. Но смысл слова - еще не все слово. Звучание есть второе неотъемлемое свойство слова. Звучание каждого отдельно взятого слова не имеет художественного значения. Художественное звучание возникает также лишь в сочетаниях слов. Сочетания труднопроизносимые, где слова трутся друг о друга, мешают друг другу, толкаются и наступают на ноги, - мало пригодны для поэзии. Слова должны обнимать и ласкать друг друга, образовать живые гирлянды и хороводы, они должны петь, трубить и плакать, они должны перекликаться друг с другом, словно влюбленные в лесу, подмигивать друг другу, подавать тайные знаки, назначать друг другу свидания и дуэли. Не знаю, можно ли научиться такому сочетанию слов. Обычно у поэта они получаются сами собою, и часто поэт начинает замечать их лишь после того, как стихотворение написано. Поэт работает всем своим существом одновременно: разумом, сердцем, душою, мускулами. Он работает всем организмом, и чем согласованней будет эта работа, тем выше будет ее качество. Чтобы торжествовала мысль, он воплощает ее в образы. Чтобы работал язык, он извлекает из него всю музыкальную мощь. Мысль - Образ - Музыка - вот идеальная тройственность, к которой стремится поэт Н. Заболоцкий, 1957 Николай Заболоцкий. Мысль - Образ - Музыка http://www.kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_129.htm



полная версия страницы