Форум » Народное творчество » В каких горах живет Святогор? » Ответить

В каких горах живет Святогор?

Ять: В Карпаты, в Карпаты, где спит Святогор, откуда виднеется русский простор - ДиМитрий Вергун

Ответов - 10

Ять: Б.А. Рыбаков. Древняя Русь: Сказания, былины, летописи. АН СССР. 1963 Б.А. Рыбаков. Древняя Русь: Сказания, былины, летописи Предисловие ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Сказания. Былины Глава 1. Истоки русского эпоса 1. Следы древнейшего русского исторического эпоса 2. Сказания о Кие, о Киеве и о полянах Глава 2. Начало былинной поэзии 1. Былины как источник представлений о взглядах народа на родную историю 2. Фрагменты былинного эпоса IX-X вв 3. Микула Селянинович Глава 3. Владимиров цикл былин конца X в 1. Историческая обстановка в конце X в 2. Добрыня Никитич 3. Илья Муромец Глава 4. Былины середины XI в 1. Вещий Боян и былина о Соловье Будимировиче 2. Киевское восстание 1068 г. и его отражение в былинах 3. Новгородская былина "Глеб Володьевич" Глава 5. Былины эпохи Владимира Мономаха (второй Владимиров цикл) 1. Датирующие признаки былин рубежа XI и XII вв Тугарин Змеевич Апракса-королевична 2. Алеша Попович. Идолище Алеша Попович Идолище Поганое у князя Владимира Идолище Поганое в Иерусалиме и Царьграде 3. Данило Игнатьевич Глава 6. Былины-новеллы эпохи Владимира Мономаха 1. Ставр Годинович. Иван Гостиный сын. Святогор 2. Чурило Пленкович Глава 7. Угасание былинного жанра в XII-XIII вв 1. Саур Леванидович. Сухан Одихмантьевич 2. Новгородские былины. Былины о князе Романе. Гибель богатырей ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Летописи Глава 8. Начало русского летописания 1. История изучения летописей 2. Начало киевского летописания 3. Киевский летописный свод конца X в Глава 9. Киевское и новгородское летописание XI в 1. Новгородская боярская летопись XI в 2. Киевская летопись середины XI в Глава 10. Нестор и его "Повесть временных лет" 1. Три редакции "Повести временных лет" 2. Анализ вводной части "Повести временных лет" Повесть временных лет (Нестора) Черноризьца Феодосиева манастыря Печерьскаго Глава 11. Полемическое летописание эпохи Святополка и Мономаха (1093-1125 гг.) 1. Боярские публицисты конца XI в 2. Нестор и князь Святополк 3. "Поучение" и "Летопись путей" Мономаха 4. Владимир Мономах и княжеский съезд 1100 г 5. Нестор и Мономах 6. Мстислав Владимирович и норманнская тенденция в летописании Глава 12. Княжеские летописцы Южной Руси в середине XII в 1. Киевские и Черниговские летописи в своде 1199 г 2. Летопись Изяслава Мстиславича 3. Княжеский архив и летопись Грамоты из архива князя Изяслава Мстиславича 4. Петр Бориславич, боярин-летописец Заключение Предисловие...Прежде чем пользоваться русской летописью — драгоценнейшим источником, написанном на родном языке, нам необходимо выяснить в меру наших сил взгляды всех авторов, которые на протяжении нескольких столетий вносили свой вклад на обшую сокровищницу летописного фонда. Безвозвратно минуло то время, когда историки черпали без разбора из этого фонда сведения, брали отдельные фразы, выписывали отдельные цитаты, снабжая их поразительным по своему равнодушию рефреном: «летопись говорит...», «летописец сказал», «как известно из летописи...». Не было такого отвлеченного «летописца», не было единой летописи. Несколько поколений исследователей убедительно доказали, что наши летописи, составляющие гордость русской средневековой культуры, написаны десятками разных лиц, живших в разное время, в разных городах, имевших разные политические взгляды, и каждый из них по-своему отображал избранный им отрезок русской жизни. Летописцы полемизировали со своими современниками и тенденциозно, в угоду своим взглядам, переделывали труды предшественников. В этом и трудность исследования обширной библиотеки русских летописцев, в этом и ценность ее, так как противоречия убеждений, разных точек зрения отражают всю сложность реальной жизни, все противоречия, конфликты, все многообразие исторической действительности. Имея дело с летописью, мы всегда должны помнить, что изображаемая летописцем картина не адекватна реальной действительности, а является отражением (вольным или невольным) его взглядов, вкусов, его кругозора и степени осведомленности, его симпатий и антипатий. Эта картина именно такова, какой он хочет ее нарисовать... ...Былины очень редко привлекаются в качестве исторического источника. Этому отчасти способствовало то, что с историческим подходом к былинам у нас невольно ассоциировались воспоминания о буржуазной исторической школе в фольклористике, отрицавшей народность былин. По мере углубления в былинные сюжеты и сопоставления их с реальными событиями, записанными в летописях, выяснялась их бесспорная народность и историчность, конкретность эпических героев и событий. Несмотря на поэтических образов, метафор, обобщенных эпических ситуаций, несмотря на нарушенность хронологии и смещенность ряда событий, былины все же являются превосходным и единственным в своем роде историческим источником. Только былины, сложенные самим народом, могут указать нам на оценку родной истории народом, творцом ее. Только из былин, из рассмотрения всего былинного фонда в целом можем мы установить, какие периоды истории воспевались народом и о каких умалчивалось... ...Народный былины драгоценны для нас не только своей поэтичностью, торжественной напевностью, но и своей исторической правдой, передаваемой от поколения к поколению на протяжении целой тысячи лет. Глава 1. Истоки русского эпоса 1. Следы древнейшего русского исторического эпоса Первой формой исторического повествовании у каждого народа являются эпические сказания, рассказывающие о героях-обьединителях племен, о постройке первых городов, о героических битвах с чужеземцами. Овеянные романтикой и сказочностью, сложенные особым гиперболическим стилем, эти сказания нередко вызывают недоверие позднейших историков. Но первые опыты письменной истории обычно начинаются с записи древних эпических сказаний, к которым средневековый хронист присоединяет факты современной ему жизни... ...Одной из наиболее трудных задач изучения русского эпоса является определение его истоков, его ранних первичных форм. Владимиров цикл былин встает перед нами вполне зрелым, сформированным, сложившимся, и нам становится ясно, что не с него началась русская эпическая поэзия... Глава 2. Начало былинной поэзии 1. Былины как источник представлений о взглядах народа на родную историю Величественные и торжественные напевы русских былин донесли до наших дней живой песенный сказ о могуществе Руси при Владимире Святославиче, о степных богатырских заставах, о трудных битвах с кочевыми ордами. История тысячелетней давности дожила в устной передаче, как народный учебник родного прошлого, в котором отобрано главное в героической истории народа. Еще в домонгольское время один из главных героев русского былинного эпоса — Илья Муромец — стал известен и западноевропейскому эпосу. В начало XV в. в связи с возрождением интереса к истории свободной домонгольской Руси имена былинных героев попадают на страницы русских летописей. В ХVI в. былинами и былинными героями интересовались все русские люди, от столичных историков (Никоновская летопись) до таких провинциалов, как Филон Кмита — оршанский староста, переписывавшийся со своим другом по поводу былин. Путешественникам тогда показывали в Киеве и галереях Софийского Собора гробницы Ильи Муромца (Елии Моравлина) и его товарища. В начале XVII в. Ричард Джемс увез в Англию, в Оксфорд русские записи ряда былин. В первой половине VIII в. был составлен знаменитый сборник былин (с нотами) Кирши Данилова. Открытие П.Н. Рыбниковым в 1860г. живого источника былин на русском Севере произвело целый переворот в русской и европейской науке, позволив по-новому подойти к изучению... В каких горах живет Святогор? http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_666.htm

Ять: Посвящается всей России Рабочим всех производств О песнях богатырских Я приглашен Комиссиею Чтений ознакомить вас с народным песнотворчеством, с теми песнопениями, кои составлены не лицами образованными, учеными, а созданы духом народным, природными дарованиями его творческих способностей. Мне приходится говорить вам о том, что создано вашим же духом. Речь моя будет не о тех песнях, кои сочиняются на фабриках и заводах, а о тех, кои завещала нам седая, русская старина; не о тех, кои почтенному человеку бывает подчас и слушать стыдно, а о тех, к коим с уважением относятся даже чужие народы. Песня есть выражение дум, чувств и стремлений человеческой души - в складном слове и в таких или иных переливах голоса. Песня есть музыкальное слово. Она сопровождает человека от колыбели до могилы; с нею связывается и труд и отдых; она и радость подымает и горе облегчает. В ней отражается и народные предания о давно минувших временах, о старых обычаях и нравах; она помнит и разсказывает многое из того, что происходило в течении многих веков; она передает народные взгляды на многие исторические лица и события. Песня поэтому есть живая летопись народа о своей былой исторической жизни. Сегодня я начну говорить вам о самых древних песнях - песнях героических. Народы живут и растут так же, как и всякий отдельный человек; у народом также есть свое детство, своя юность, возмужалость и старость. Две существенных черты характеризуют детское сознание: рано начинает проявляться пытливость; рано дети спрашивают свою мать: кто зажег на небе огни? И чем больше они растут, тем ярче сказывается в них разумность и тем настойчивее слышатся вопросы: откуда все и зачем. Искание божества, искание конечной причины есть жизненная потребность природы разума - и кто отрекается от божества, тот в сущности отрекается от своего собственного ума. Другая черта детского сознания - есть одухотворение всей природы: все на свете живо, все дышит и чувствует. Жив для ребенка деревянный конь; жива даже кукла сделанная из тряпок. Теми же чертами характеризуется и детство народов; в силу разумности они ищут божества; в силу одухотворения - они находят Его в природе, в ея силах и явлениях. Долго продолжается детство народа; долго живет он отдельными родами, племенами, кои даже не знают друг друга. Сначала народ бывает звероловом - эта самая низкая ступень его жизни. Божеством бывает для него - небо; в небе покоится его божество и ему он поклоняется. Потом народ бывает пастухом; и тогда для него бывает свято и дорого солнце; разные явления этого живого светила, этого великого божества, вызывают в народном сознании целую повесть об его жизни; восход и заход солнца рисуется как живая борьба света со тьмою; если бывают затмения солнца, то это обьясняется тем, что его будто сьедают небесные волки. Наконец из быта пастушеского, кочевого, народ переходит в быт оседлый, земледельческий; в эти времена - получают для него особенное значение воздушные силы и явления, как-то ветры, облака, гром и молния, дождь и т.п. Одухотворяя их, народ создает новые повествования, кои становятся содержанием его веры. Борьба сил и явлений вызывает в его сознании борьбу небесных великанов. Как бывают бурны и сокрушительны ветры - также могуче и властно представляется и божество ветра. Особенно движенье облаков, кои принимают формы то страшной, надвигающейся горы, то громадных коней с великаном всадником, должны были порожать детское сознание. Страшный гром наводил мысль на представление бога Громовержца, который громадным молотом ударял о наковальню и выбивал искры. Самая молния - казалась огромным змеем, который извивался в воздушных пространствах. Таким образом в течении детского периода жизни народ наживает массу верований и связанных с ними религиозных преданий. Все подобные боги были и у русского народа и повествования о них называются - старыми словесами. С принятием христианской веры и с уничтожением языческих богов - эти старые словеса стали - сказками. Таковы напр. сказки о красном солнышке, о месяце добром-молодце, о заре-зарнице-красной девицы, об Иване-ветров сыне, о Кощее безсмертном и т.п. Героический период в жизни каждого народа начинается тогда, когда отдельные племена начинают создавать государство. Не легко дается этот государственный подвиг. Он вызывает вековую борьбу с врагами внешними и внутренними; а где есть борьба, там неизбежно возникают и герои. Воспевая этих героев народ изображает их или в виде полубогов, которые, живя на земле, обладают однако силою сверхестественною, не человеческою, чудесною; или же рисует живых действительных героев, лишь украшая их образы старыми словесами. Первые герои - герои полубоги называются у нас богатырями старшими; последние же, по отношению к первым - богатырями младшими. У всех исторических народов были такие герои. Были они и в мире до-потопном: сохранилось предание о тогдашних исполинах, т.е. удалых поленицах, кои происходили от смешения сынов божьих с тщерями человеческими. За тысячу лет до Р.Х. у Греков был певец Гомер, героические песни которого составляют предмет удивления и изучения всех народов; но и его герои, кои сами себя производили от богов, услаждались и вдохновлялись более древними песнопениями, когда герои бились не копьями и мечами, а палицами булатными. В летописях наших богатыри называются Божьими человеками. Слава народу русскому, что он сохранил свои богатырские песни. Эти песни глубже всего доказывают творческий дух его и свидетельствуют о том, что он призван долго жить в истории. Много веков пелись эти героические песни, но никто из ученых долго не подозревал самого их существования. В 1804г. вышла в свет впервые книга, под заглавием Древние Российские стихотворения в сборнике Кирши Данилова. Издание это не мало удивило ученых, но осталось под сомнением, бытуют ли эти древние песни в живых устах народа. Первый из живых уст - записал богатырские песни в Олонецкой губернии Пав. Ник. Рыбников, москвич по рождению и воспитанию, близкий родственник известного коммерсанта Андр.Алекс. Корзинкина. Издано 4 тома собранных им песен. Однако и теперь, высказывалось подозрение, не сочинил ли их сам г. Рыбников. По отьезде его из Петрозаводска, я, продолжая его дело по собиранию причитаний, записал и напечатал несколько былин, и на них тогда же указывалось, как на доказательство того, что в Олонецкой губернии живьем бьет еще творческий народный дух. Конец подобным ученым подозрениям положен был Г. Гильфердингом, который записал и издал огромное количество новых былин. Под напором новой гражданской жизни, даже в захолустьях быстро изчезают теперь богатырские песни. Вот почему ученые особенно теперь озабочены их собиранием. Ныне записываются эти песни и в Сибири и в Архангельской губернии. Один молодой ученый г. Григорьев, нынешним же летом, записывал эти песни близ берегов Белого моря - и записывал не только слова, но и самые звуки, при помощи фонографа. Богатырские песни пелись и поются Старым людям на послушание А младым людям в научение О Русских народных песнопениях. Лекции читанные Е.В. Барсовым, Обществу Московских Рабочих в Императорском Историческом Музее, Москва, Университетская типография на Страстном бульваре, 1903 Общие результаты работ собирателей и исследователей русских былин http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_262.htm В каких горах живет Святогор? http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_666.htm

Ять: Голос Народа, 1914, н.30 (27ноябр.), с.5 Радуйся, Микула Селянинович! Давно я не отзывался к Вам, мои Галицкие братья. С самого 1907 года, с той памятной весны, коли в с. Болшева близ Галича я ставал перед Вами як кандидат на посла в австрийский парламент. Николи в житью не забуду Вашей встречи, тех тысяч устремленных на мене очей и тех тысяч радостно бившихся родных сердец. Николи не забуду также и тогдяшнего обеда с нашими священниками после кандидатской речи. Отцы кондеканальные прямо мене заявили: Як вы, господине доктор, хочете, що бы мы за вас голосовали, то принесите цыдулку от митрополита Шептицкого о том, что вы у него исповедалися! А отцы знали, что я уж тогда был православным, и что скорее бы в Днестре утопился, чем польскому графу - Валенроду поклонился. Я к митрополиту Шептицкому не поехал, а переехал в Россию, где по силе возможности старался знакомити Русь Державную с Русью Подьяремною. Минуло семь лет и я снова мог приехати во Львов, в свободный русский Львов, и Ваш редактор предложил мене написать Вам пару строчек. Но вместо статьи, вместо приветствия, я Вам разскажу сказочку, одну из тех баек-былин про наши горы Карпаты, что их сохранил русский народ на дальнем севере, на берегах Белого моря. *** Давно - давно, еще за сотни лет до Рождества Христова, в наших горах Карпатах, чи, як их теперь русские солдаты прозвали, в горах Горбатых, жил-проживал великий богатырь, по имени Святогор. Силы мочи непомерной, воли-доли непреклонной. В своих руках держал он земную тягу. Недалече в степях орал свою ниву другой богатырь, по прозвищу Микула Селянинович. Орет собе Миколушко и песни спевает. Пойду я думает, попробую чи дуже тяжка та земная тяга. Пошел до Святогора. Тот говорит: - На, подними! Взял Микула земную тягу - чуе ноги вязнут. Взял раз, по колена увяз, взял другой - по самый пояс. Третий раз уже и не пробовал. Видит Святогор его горе, вытянул его из земли, а сам земную тягу взял на один палец и кинул ею, як перо, за ракитовый куст. Настал час Святогору умирати. Пришел его Микула погребати. В головы ему положил Черногору, где потом бушевал Добош, ноги его простер до самых Татр, там, где загнездилися лемки и покрыл богатыря снежной веретой. Попрощалися богатыри последним целованьем. Не хотел Святогор брати своей силы непомерной в могилу, стало ему жаль земленьки родной и через щель гроба дохнул он на Микулу послений раз своим живым духом силы. Заснул Святогор на веки, а Микула с новою силою пошел в далекую равнину орати-пахати, добра наживати. И построил Микула великое царство, крестьянское-христианское царство. Цари его больше всего о селянах думали и вельможам и купцам селян притесняти не давали, а все новые и новые земли подбивали, чтобы Микулам Селяниновичам было где нивы орати, было что сеяти и собирати. Разросся уже Микула до семи морей, а все еще до моря теплого добратися не мог. Силы не хватало. И вспомнул-пригадал собе Микула, где Святогор ему силу вдохнул. И потянуло его на могилу Святогора, в седоверхие Горбаты. Приходит Микула туда, видит - могила опозорена. Вместо богатыря - лежит кровавый немецкий упырь, что кровь русскую веками цедил сосал и русскому народу жити не давал. Разсердился Микула, замахнулся на него осиновым колом и провалился упырь в землю, а на горах только мазь осталась... Любовно прибрал Микула Селянинович могилу Святогора и почувствовал прилив такой силы, что вот-вот возьмет земную тягу и кинет ею за ракитов куст, як бывало кидал богатырь Святогор. А из Карпатских дебрь, из стремнин и долин и просторных полонин бегут ему навстречу люди, бедные, забитые, недомученные, недовешанные, проклинают злого упыря и кличут: Осанна! Радуйся, Микула Селянинович, наш избавитель, Руси Подьяремной великий Освободитель! Тут моей сказце конец - А русскому Великому Князю Николаю И Русскому Белому Царю - венец Львов. 12/11 1914. Дмитрий Вергун Голос Народа http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_752.htm В каких горах живет Святогор? http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_666.htm

Ять: Курган Святогора На старе погребенще ходiва сме ста а тамо помеснлехом якво деншащеть ПраЩурове наште поде траве зелена а тамо вЪдЪхом ста яква быте а за ощо iте В Карпаты, в Карпаты, где спит Святогор, откуда виднеется русский простор - ДиМитрий Вергун Племена - носители культуры карпатских курганов На этнокультурной карте Днестровско-Карпатских земель, в Прикарпатье располагаются и археологические памятники, принадлежащие носителям культуры карпатских курганов (II-IVв.). Могильники этой культуры тянутся узкой полосой между Карпатами с одной стороны, и Днестром и верховьев Прута - с другой. На востоке ее следы доходят до верховьев Сирета, а на западе - до р. Стрый. Крайние юго-восточные памятники этой культуры находятся на территории Молдовы (СРР) в районе сел Гура-Сакулуй, Бранешть-Немцишор и Тырзия (М.Ю. Смiшко. Карпатськi кургани першоi половини I тысячолiття нашоi ери. Киiв, 1960, с.150). Таким образом, памятники культуры карпатских курганов расположены в северных и южных предгорьях Карпат. Аналогии им встречаются в Восточной Словакии и Северной Трансильвании. Сохранились поселения и могильники носителей этой культуры (у сел Глубокое, Иза, г. Виноградов и др.). Их анализ свидетельствует о том, что данные племена вели оседлый образ жизни. Среди находок есть сельскохозяйственные и ремесленные орудия (серпы, мотыжки, зубила, жернова, точильные бруски, прясла, грузила для ткацких станков и рыболовных сетей), оружие, вещи бытового назначения. На поселениях, где обнаружены гончарные горны (с. Голынь и селище Печенежино), вероятно были гончарные мастерские. Занятия, оформление керамики, обряд погребения с сожжением умерших указывают на первоначальную фракийскую принадлежность этой культуры (В.Г. Котигорошко. Итоги изучения могильника Иза в Закарпатье. CA 1980. 1 с. 229-247). До сих пор еще не совсем ясным является происхождение своеобразного погребального ритуала - сожжения с последующим насыпанием кургана. Хронологически близкий обряд известен на трансильванских памятниках, оставленных переселенцами из Норика и Паннонии, а также на очень сходном могильнике из Восточной Словакии в Землине (II-IVвв.). В результате анализа керамического комплекса и сопоставления его с датирующим материалом определены хронологические рамки культуры (конец II - первая половина Vв.). Уже на раннем этапе формировалась культура карпатских курганов (Нижний Струтин, Иза, Братово, Грабовцы, Глубокая) среди керамических материалов, характеризующихся преобладанием лепной посуды над кружальной, прослеживаются два компонента: фракийский (орнамент, дакийские чаши) и славянские (форма стройных горшков напоминает славянскую посуду I-го тысячелетия н.э.). На прикарпатских селищах этого времени обнаружены наземные и углубленные жилища с различными отопительными сооружениями. Ими могли быть каменный очаг (Грабовцы), глинобитные печи (Глубокое) и печи-каменки (Кодын II и Гореча I). Следует особенно подчеркнуть, что такая существенная деталь внутреннего устройства жилища, как печь-каменка, в первой половине 1-го тысячелетия нашей эры известна только на территории Верхнего и Среднего Днестра. Печи-каменки представляют собой существенную часть только славянского интерьера, и их наличие свидетельствует о присутствии праславянского этноса в среде населения, оставившего эти памятники (Л.В. Вакуленко. Памятки підгіря Українських Карпат першої половини I тисячоліття н.е. Киiв., 1977, с.7-16; Л.В. Вакуленко, О.М. Приходнюк, Славянские поселения I тыс. н.э. у с. Сокол на Среднем Днестре, Киев, 1984, с.100-101). Н.А. Чаплыгина. Население Днестровско-Карпатских земель и Рим в I-IIIв. н.э http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_274.htm А Костобъце Русколане тъвряi http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_275.htm Культура Карпатских Курганов Карта 30. Распространение памятников культуры карпатских курганов а - курганы; б - поселения; в - карпатские курганы на территории СССР; 1 - Добряны; 2 - Нижний Струтинь; 3 - Голынь; 4 - Подгородье; 5 - Грабовец; 6 - Марковцы; 7 - Каменка; 8 - Цуцилев; 9 - Волосов; 10 - Переросль; 11 - Печенежин; 12 - Корнич; 13 - Мышин; 14 - Грушев; 15 - Пилипы; 16 - Стопчатов; 17 - Цуцелин; 18 - Трач; 19 - Дебеславицы; 20 - Ганнов; 21 - Пикунов; 22 - Рожново; 23 - Михальча; 24 - Коровин; 25 - Черновцы-Рогатка; 26 - Гореча; 27 - Кодын: 28 - Кут; 29 - Глыбокая, 30 - Черепковцы; 31 - Виноградово; 32 - Братово; 33 - Иза; 34 - Вербовец; 35 - Русское Поле. Составитель И. П. Русанова Все памятники расположены в предгорьях Карпат, и среди них характерны погребения под курганными насыпями, с чем и связано название культуры карпатских курганов. История изучения Сведения о курганах с трупосожжениями первой половины I тысячелетия н.э., распространенных в Карпатских предгорьях, были собраны и систематизированы сравнительно недавно, в 50-х годах, М.Ю. Смишко, который выделил эти памятники в особую культуру и дал ей название [Смiшко М.Ю., 1948. С.107-109; 1953. С. 153]. В последующие годы памятникам культуры карпатских курганов было посвящено две монографии. В книге М.Ю. Смишко, изданной в 1960г., собраны все сведения о карпатских курганах, как опубликованные, так и хранящиеся в музеях и архивах. Анализируя эти материалы, автор установил их хронологию (первые века нашей эры - VI в.), очертил область распространения, выяснил особенности материальной культуры, внешние связи и, привлекая данные письменных источников, сделал попытку определить этническую и племенную принадлежность населения, связав его с карпами [Смiшко М. Ю., 1960]. В книге Л. В. Вакуленко собраны новейшие материалы из курганов и главным образом поселений, раскопанных уже после выхода в свет книги М. Ю. Смишко. Ученый уточняет хронологию культуры (конец II - первая половина V в.) и дает свою интерпретацию ее происхождения и этнической принадлежности, связывая с дакийским и праславянским компонентами [Вакуленко Л. В., 1977]. Раскопки курганов были начаты еще в конце XIX в., когда О. Чоловский раскопал шесть насыпей у с. Рожнова (Ивано-Франковская обл.,), а Й. Сомбати исследовал два кургана в могильнике у г. Глыбокая (Черновицкая обл.). В 1912 г. один курган был раскопан И. Коперницким у с. Нижний Струтинь (Ивано-Франковская обл.). Более широкие исследования памятников этого типа были проведены в 1934-1938 гг. львовскими археологами К. Журов-ским, Я. Пастернаком, М. Ю. Смишко и Т. Сулимирским, которые в 18 могильниках раскопали около 100 подкурганных погребений [Cмiшкo М. Ю., 1948.С. 107-109]. В послевоенные годы интенсивность археологических исследований в Прикарпатье значительно возросла. В 1948 г. в двух могильниках у с. Иза-Закарпатской обл. было раскопано 15 курганов [Cмiшкo М. Ю., 1952а. С. 315-355], в 1960 г. в тех же могильниках исследовано еще пять насыпей [Цигилик В. М., 1962. С. 71 - 77], а в 1975-1976 гг.- 16 курганов [Котигорошко В. Г., 1980а. С. 229-247]. В результате в могильнике Иза I оказались раскопанными все сохранившиеся насыпи (табл. LXXXVIII, 2). В могильнике Глыбокая в 1951 г. было раскопано пять курганов [Тимощук Б. А., 1953. С. 54-58], в 1966 г. здесь же исследовано еще два кургана [Вакуленко JI. В., 1977. С. 36, 37]. В 1973 г. три кургана было раскопано у с. Печенежин Ивано-Франковской обл. [Вакуленко Л. В., Щукин М. Б., 1974. С. 254]. Новый курганный могильник, возможно, относящийся к тому же кругу памятников, был открыт в 1977 г. у с. Русское Поле в Закарпатье, и в нем исследовано три насыпи [Балагури Э. А., Котигорошко В. Г., Ковач К. И., Петров С. Г., 1978. С. 294]. Здесь же раскопан курган у с. Братово, захоронения которого имеют черты, свойственные как курганам карпатского типа, так и пшеворской культуры [Котигорошко В. Г., 1979а. С. 153-163]. Всего на нашей территории исследовано около 150 курганов, хотя не о всех из них сохранились исчерпывающие сведения. Основным достижением последних десятилетий являются открытие и исследование поселений, связанных с карпатскими курганами. Первые такие поселения были найдены Б. А. Тимощуком еще в 1951 г. В дальнейшем в пределах только Черновицкой обл. было выявлено около 100 поселений культуры карпатских курганов и благодаря сплошному обследованию территории установлена граница по р. Прут между памятниками этой культуры и Черняховскими [Тимощук Б. А., 1984а. С. 86-91]. Систематические исследования поселений культуры карпатских курганов были начаты в середине 60-х годов, когда Л. В. Вакуленко провела раскопки на поселении Глыбокая Черновицкой обл. Ею же исследованы поселения Волосов, Грабовец, Печенежин Ивано-Франковская обл. [Вакуленко Л. В., 1968. С. 169- 172; 1969. С. 45-50; 1971. С. 205-207; 1974. С. 242-251; 1977). В нескольких пунктах Черновицкой обл. (Великий Кучуров, Гореча I и II, Кодын II, Кут, Михальча, Черепковцы, Черновцы-Рогатка) жилища культуры карпатских курганов раскопаны Б. А. Тимощуком [Тимощук Б. О., 1956. С. 205- 208; 1970. С. 27, 28; 1976; Тимощук Б. О., Винокур I. С., 1962. С. 85-87; Тимощук Б. А., Вакуленко Л. В., 1971. С. 208-211]. Раскопки на многих поселениях первой половины I тысячелетия н. э. проводились и на территории Закарпатской обл. [Балагури Э. А., Котигорошко В. Г., 1975. С. 257], в частности, на поселении около г. Виноградов [Цигилик В. М., 1962. С. 77 - 79]. Материалы этих поселений не опубликованы, и их культурная принадлежность пока не совсем ясна... ...Погребальные памятники На территории Прикарпатья известно около 20 курганных могильников, особенно густо расположенных в верховьях Прута, в пределах Ивано-Франковской обл., тогда как южнее, на территории Черновицкой обл., хорошо известен лишь один могильник у с. Глыбокая. В Закарпатье пока выявлено четыре скопления курганов (карта 30). Обычно курганы расположены на возвышенных местах, в отдалении от поселений на 0,5-2 км. В большинстве могильников насчитывается от 10 до 20 курганов, а в более крупных могильниках курганы концентрируются в нескольких таких же небольших группах. Так, в могильнике Глыбокая 86 курганов располагались тремя группами, в Переросли среди 66 курганов выделяются три группы из 24 и 21 насыпи, в Мышине две группы содержат по шесть и восемь Курганов, около с. Иза в четырех группах насчитывалось около 80 насыпей. Такое расположение курганов, по мнению М. Ю. Смишко, отражает социальную организацию населения, еще сохраняющего родоплеменные традиции [Cмiшко М. Ю., 1960. С. 61]. Небольшие курганные насыпи имели куполовидную форму и высоту от 0,2 до 1 м, лишь в единичных случаях достигая 1,5-2 м. Диаметры курганов, как правило, колеблются от 5 до 12 м. Курганы в могильниках обычно располагаются без определенного порядка на расстоянии 2-0 м друг от друга (табл. LXXXVIII, 1, 2). Вокруг некоторых из них прослеживаются мелкие заплывшие ровики, откуда брали землю для насыпи. В некоторых случаях на вершине кургана находился большой камень. Обычно насыпи курганов бывают земляными, но иногда при их сооружении использовались камни. Так, в могильниках в Мышине и Переросли вокруг основания двух курганов были положены камни. В том же могильнике Переросль на горизонте над насыпью находилась стена, выложенная из крупной гальки и окружавшая погребение. В двух курганах этого же могильника слой гальки перекрывал погребальный костер и погребение. Такое же скопление гальки покрывало насыпь кургана в Подгородье и в Нижнем Струтине. Применение камня в окружении курганов зафиксировано всего лишь в 14 случаях, что составляет не более 10% [неразборчиво] насыпей. По мнению М. Ю. Смишко, каменные конструкции сооружались при погребениях для наиболее выдающихся членов общин, но это положение не подкреплено иными данными об особенностях погребального обряда и инвентаря в этих курганах. Во всех раскопанных курганах на горизонте обнаружены остатки трупосожжений. Как одну из важнейших особенностей погребального ритуала карпатских курганов обычно отмечают сожжение умерших на костре, сооруженном непосредственно на месте будущей насыпи [Смишко М.Ю., 1960. С. 63-65; Вакуленко Л. В., 1977 [неразборчиво]; Котигорошко В. Г., 1980а. С. 236]. Об этом свидетельствуют большие кострища [неразборчиво], имеющие площадь 10 -12 кв. м, [неразборчиво] кв. м, занимающие почти всю площадку. Грунт под кострищем бывает прожжен на глубину 2-10 см. В то же время в [неразборчиво] в Нижнем Струтине, Изе кострища [неразборчиво] курганов не выявлены или оказались такими небольшими, что были явно недостаточными для трупосожжения (табл. LXXXVIII, 4, 5, 8). Часто в курганах грунт пережжен не под всем кострищем, а лишь небольшими пятнами, что тоже указывает на сравнительно слабую силу огня, горевшего в основании кургана. По-видимому, сожжение иногда производилось где-то на стороне, а на месте кургана лишь разводился огонь. Довольно часто погребальные кострища окружены кольцевым ровиком, ограничивающим площадку диаметром 4-7 м (табл. LXXXVIII, 8, 10). Ровики неглубокие (глубина и ширина их 0,2-0,3 м) и заполнены углем и пережженными косточками. Это свидетельствует о том, что ровики были выкопаны до разведения погребального огня. Такую же роль оградки вокруг погребения выполняло кольцо из камней в кургане могильника Мышин (табл. LXXXVIII, 9). Пережженные кости погребали под курганом разными способами. Чаще всего их складывали в одну или несколько ямок, вырытых в основании кургана и перекрытых кострищем (табл. LXXXVIII, 6, 8- 13). Кости в ямках находятся с остатками погребального костра или тщательно очищены от угля. Ямок с пережженными костями иногда насчитывается под курганами до шести (например, курган 9 могильника в Глыбокой). Помимо небольших (диаметр и глубина 20 - 50 см) ямок, в некоторых курганах открыты большие ямы. Так, в кургане 3 могильника в Подгородье находилась яма площадью 5,5х2,4 м и глубиной до 2 м, заполненная землей с углем, пеплом и пережженными костями. Приблизительно в трети раскопанных курганов пережженные кости находились на кострище в непотревоженном виде или были собраны в отдельные скопления. Наряду с такими захоронениями встречаются и урновые погребения. Урны с очищенными костями ставились с ямки, вырытые под кострищем, обсыпались углем и прикрывались каменной плиткой или крышкой. Под одним курганом встречалось иногда по две или четыре урны, и кроме того, здесь же находились еще ямы с костями. Урновые захоронения особенно характерны для могильников в Изе Закарпатской обл. М.Ю. Смишко считал, что под каждым курганом находилась одна основная погребальная яма с костями, которая сопровождалась дополнительными ямками, куда вместе с остатками погребального костра попадали и пережженные кости. Соответственно захоронения в курганах, как правило, были одиночными. Парные погребения он допускал только для трех курганов, где было найдено по две урны с костями [Cмiшкo М. Ю., 1960. С. 74-77]. Однако новейшие раскопки и антропологический анализ костных остатков из могильника Иза засвидетельствовали наличие нескольких погребений под курганами, служившими, по-видимому, семейными усыпальницами [Котигорошко В. Г., 1980а. С. 239]. Одной из характерных особенностей погребального ритуала является обилие черенков посуды, разбросанных по кострищу в основании курганов и иногда вторично обожженных. Приблизительно в половине всех раскопанных курганов были найдены целые сосуды-приставки - от одного до 11 сосудов под курганом. В нескольких случаях сосуды были поставлены один в другой. Так, в Грушеве в большом гончарном сосуде находился глиняный стаканообразный кубок, в Нижнем Струтине стеклянный кубок был положен в гончарную миску, в Мишине маленький гончарный кувшин был вставлен в большой. Вещей в курганах найдено мало, к тому же, они часто побывали в огне и плохо сохранились. Многие курганы содержат только обломки сосудов или урну с нескольким сосудами-приставками. Обычно в курганах встречается не больше одной-двух вещей: нож, фибула, овальная или прямоугольная пряжка, железный ключ, железный браслет, обломок серебряной гривны, железное удило, единичные бусинки из стекла, янтаря, сердолика. Исключительный по богатству инвентаря курган раскопан у с. Братово Закарпатской обл. [Котигорошко В. Г., 1979а. С. 155 - 162]. Этот самый большой в могильнике курган (42х34 м, высота 1 м) расположен в отдалении (400 м) от остальных насыпей. На горизонте под насыпью находилось огромное кострище мощностью 10-13 см, грунт под которым на некоторых участках обожжен. На кострище найдены вторично обожженные черепки посуды и отдельные кальцинированные косточки. Погребения - две урны и две ямки с остатками трупосожжения - находились в большой (8,8х4,8 м, глубина 0,3 м) яме, примыкающей к кострищу с востока. Около урн лежали два ножа, стрела, два наконечника копий, рукоятка и умбон щита. В ямки с пережженными костями были положены еще наборы вещей - рукоятка и умбон щита, пружинные ножницы, две шпоры, ключ, фибулы. Еще одно скопление костей вместе с массивным ножом, согнутым в три раза, и сердоликовыми бусами, было помещено в отдельной ямке под кострищем. Всего в кургане были погребены останки пяти человек, что подтвердили и данные антропологических исследований. Обряд погребения в этом кургане вплоть до отдельных деталей аналогичен погребальному ритуалу карпатских курганов - мощное кострище на горизонте, очищенные пережженные кости в урнах и ямках, наличие большой ямы. Отличие состоит только в размерах насыпи и составе вещевых находок, характерных по типам и набору для пшеворских погребений. В Закарпатье около поселения в с. Солонцы открыто необычное культовое сооружение, которое служило местом жертвоприношений и сожжения умерших. Сооружение представляло собой прямоугольную площадку (22,8х16,5 м), окруженную рвом, частично обожженную до красного цвета и перекрытую слоем угля и кальцинированных костей. Угольный слой содержал огромное количество обломков посуды и многочисленные вещи, побывавшие в огне. Обломки посуды принадлежали не менее чем 100 лепным горшкам и 500 гончарным сосудам (миски, вазы, кувшины, кубки), покрытым богатым орнаментом в виде разнообразных солярных знаков, геометрических и растительных узоров. Многочисленные вещи, найденные в слое, относятся к принадлежностям одежды (фибулы, пряжки, бусы, разнообразные привески) и бытовым предметам (ножи, пряслица, молоток). Здесь представлены дорогие импортные вещи - стеклянные сосуды, золотые подвески цилиндрической и конической формы, круглые и сферические медальоны, украшенные зернью. Жертвенник использовался северофракийским населением в течение III-IV вв., и на нем, по подсчетам В.Г. Котигорошко, было сожжено около 120-170 человек [Котигорошко В. Г., 1987. С. 176-191]... Культура Карпатских Курганов. Археология СССР. Т. 13. Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н.э. (под ред. Б.А. Рыбакова). М.: Наука, 1993 http://historylib.org/historybooks/pod-red--B-A--Rybakova_Slavyane-i-ikh-sosedi-v-kontse-I-tysyacheletiya-do-n-e----pervoy-polovine-I-tysyacheletiya-n-e-/ http://www.goldbiblioteca.ru/slavyane/slavyane1kn/7.php https://yadi.sk/d/-fyo6vzwdq5Cn КультУра Карпатских Курганов http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_586.htm В каких горах живет Святогор? http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_666.htm

Ять: Курган Святогора Бя нароуд родiщеск Iльмерстii а сто корежене о дво ста Народо наш яко прiде поздЪ до Русе земЪ а селiщеся среде Iльмерштi Тii бо суте брачке наше а намо...подобi соуте Аще колiво роужнЪтi бо нас хранiша од злы ВЪща iмяiаще сото рЪещено...о ВещЪ тако iессте Аще сого не рЪшена не есте бы...iзбiраща кънязi од полудiа до полюдiа а тако жiвяi Мы же сьмы iмо помоще даяхом А тако бяхом...зеле бо знаiа i твърiтi сосудi пецене во огнiщЪх а соуте бЪ гонцарi доблi Земе ратi а скотiя водящетi бъ розоумЪяi Тако i Отце наше соуте Дощ.2 Был народ родищенский (родственный) Ильмерский. И сто корней из двухста (т.е. были и иные роды). Народ наш, как пришел позднее на Русскую землю и селился среди Ильмерцев. Те ведь, (по) суте, братья наши и нам подобны. Еще как различать, ведь нас (они) хранили от злых. Вече имели (было у них), что речено...на Вече, так и было (ие иесте). А что не речено - не есть было...Избирали (они) князей от полюдья к полюдью (от овсеня до овсеня), и так жили. Мы же им помощь даем. И так мы были...травы (они) знали, и (как) творить сосуды печенные (обожженные) во огнищах, и (по) сути (они) были гончарами умелыми (доблестными, хорошими), и (как) землю раять (пахать, облагораживать) и скот водить - были разумны...Таковы и Отцы наши (по) суте Керамика В комплексах культуры карпатских курганов встречается как лепная, так и сделанная на гончарном круге посуда. Есть и специфически местные формы, и сосуды, имевшие широкое распространение в синхронных культурах на соседних территориях. Состав керамических форм в комплексах является одним из основных признаков для выделения культуры. Лепная посуда резко преобладает в жилых комплексах на поселениях: обычно она составляет не менее 90% всех керамических находок, лишь в единичных случаях ее доля бывает около 60% [Вакуленко Л. В., 1977. С. 29]. Лепные сосуды сделаны из глины с примесью крупного песка или шамота. Стенки их толстые с бугристой или слегка заглаженной поверхностью. Цвет сосудов коричневый или серый, иногда с пятнами от неравномерного обжига. Таким способом изготовлялись горшки разных форм, миски, кружки, иногда миниатюрные, а также большие корчаги для хранения продуктов (табл. LXXXIX). Наиболее характерны горшки с округлобоким туловом, расширяющимся посредине высоты, имеющие прямое или расширяющееся раструбом горло и иногда — выделенное дно (табл. LXXXIX, 1—5). Были распространены также горшки с высоко расположенными округлыми плечиками и такими же выделенными горлом и дном (табл. LXXXIX, 6, 10). Все эти формы сосудов широко известны в гето-дакийских памятниках первых веков нашей эры на территории Румынии и сохранялись здесь среди материалов культуры Сынтана-де-Муреш — Черняхов [Mitrea В., Předa С., 1966. Р. 383; Diaconu G., 1965. P. 289—293]. Раструбовидная шейка характерна на этой территории и для раннесредневековых сосудов культуры Ипотешти — Кындешти — Чурел [Федоров Г. Б., Полевой Л. Л., 1973. С. 301]. Близкие по форме лепные горшки с округлым туловом и расширенными горлом и дном распространились в позднеримское время на территории юго-восточной Словакии [Kolnik Т., 1971. S. 533. Rys. 34, 6; Lamiová-Schmiedlová М., 1969. S. 419, 463]. В юго-восточной Словакии известны аналогии и некоторым редким сосудам культуры карпатских курганов — горшку с угловатым перегибом плечиков из Нижнего Струтиня (табл. LXXXIX, 12) и сосуду с широким дном и высоким цилиндрическим горлом из Глыбокой (табл. LXXXIX, 16) [Kolnik Т., 1971. Rys. 34, 3; Lamiová-Schmiedlová М., 1969. Rys. 37, 10]. Второй очень характерной для керамического комплекса культуры карпатских курганов формой сосудов являются конические миски-чаши иногда с выделенным дном или на высоком поддоне (табл. LXXXIX, 25—28, 30, 31). Часто встречаются также конические кружки с массивной ручкой (табл. LXXXIX, 32—35). Эти формы сосудов также типичны для дакийской культуры на территории Румынии, начиная с раннего железного века. Они же широко распространены на территории юго-восточной Словакии, куда проникало дакийское влияние. Столь же характерны конические чаши и кружки в комплексах липицкой культуры первых веков нашей эры [Цигилик В. М., 1975]. Среди материалов этой же культуры есть прототипы высоким почти непрофилированным сосудам из Печенежина и сосудам с цилиндрическим верхом и угловато изогнутым туловом из Нижнего Струтиня (табл. LXXXIX, 11, 13) [Цигилик В. М., 1975. С. 81. Рис. 20, 4, 5]. Очень типичны для дакийского круга культур территории Румынии, юго-восточной Словакии, Верхнего Поднестровья орнаменты, распространенные на лепной посуде культуры карпатских курганов. Здесь известны пластичные украшения в виде горизонтально расположенных под шейкой или на тулове сосуда валиков, покрытых пальцевыми вдавлениями или защипами, иногда встречаются только отрезки таких валиков, пластичные дужки или налепы-шишечки (табл. LXXXIX, 14, 15, 18, 21). Довольно часто венчики сосудов украшены вдавлениями или косой насечкой (табл. LXXXIX, 13). На стенках сосудов встречается и волнистый орнамент, иногда в сочетании с налепными шишечками (табл. LXXXIX, 13, 20). Гончарная посуда в большей степени представлена в погребальных памятниках культуры карпатских курганов. По технике изготовления она делится на две группы: к первой относятся тонкостенные сосуды серого цвета с лощеной или заглаженной поверхностью, сделанные из хорошо отмученной глины; вторую группу составляет посуда с большим количеством примесей в тесте, которые выступают на поверхности стенок и делают их шершавыми. Среди посуды первой группы особенно многочисленны миски разных форм, чаще всего с острым перегибом стенок (табл. ХС, 1—4, 8, 9) или с мягким профилем (табл. ХС, 6, 7, 10). Миски обычно сделаны на кольцевом поддоне и украшены горизонтальными валиками или пролощенными линиями. Аналогичные миски широко представлены на памятниках первой половины I тысячелетия н. э. в Поднестровье и в Среднем Подунавье. Встречаются миски с двумя и тремя ручками (табл. ХС, 12, 13), хорошо известные среди материалов черняховской культуры. Характерной формой в комплексах культуры карпатских курганов являются вазы на высокой полой ножке (табл. ХС, 17, 18). Такие формы широко представлены среди дакийской посуды рубежа нашей эры и особенно типичны для комплексов липицкой культуры [Цигилик В. М., 1975. С. 108—111]. Из такой же глины изготовлены биконические сосуды, украшенные горизонтальными валиками или волнистыми линиями (табл. ХС, 20—22), и округлобокие горшки с утолщенным плоским венчиком (табл. ХС, 24, 30), часто венчик бывает изогнут для установки на нем крышки (табл. ХС, 28, 32). Не совсем обычный горшок найден в могильнике Иза I (табл. ХС, 27). У него изогнутый для крышки венчик, четко выделенная шейка, уступом переходящая в выступающее плечико, дно на кольцевом поддоне. Этот сосуд имеет ближайшие аналогии в кельтских памятниках [Filip J., 1956. Tab. LIX, 12]. К первой группе гончарной посуды относятся также кувшины с округлым или биконическим туловом, часто украшенные горизонтальными валиками (табл. ХС, 35, 37). Небольшой кувшинчик с двумя ручками, украшенный волнистым узором (табл. ХС, 14), найденный на поселении в Горече, имеет прямые аналогии в материалах из юго восточной Словакии [Lamiová-Schmiediová М., 1969. S. 461. Rys. 38, 5]. В целом посуда, относящаяся к первой группе, распространена в Карпато-Дунайском бассейне, что связано с влиянием гончарства придунайских римских провинций, где были сильны традиции кельтского производства. Гончарная посуда второй группы представлена в основном горшками с округлым туловом, украшенным линейным и волнистым узором (табл. ХС, 23, 25, 26, 31). К этой же группе относятся большие сосуды для хранения продуктов — зерновики. Они имеют горшкообразную форму с низкой шейкой, иногда уплощенным венчиком, покрытым волнистым орнаментом (табл. ХС, 38, 40, 41). Посуда этой группы встречается в основном на поселениях, а в погребальных комплексах почти не представлена. Эта керамика относится к типично провинциальноримскому производству, она широко распространена среди материалов Подунавья и на территории черняховской культуры в Поднепровье. В карпатских курганах и на поселении Глыбокая найдены привозные позднеантичные амфоры (табл. ХСI, 1, 5, 11, 13), имеющие существенное значение для датировки культуры. Среди амфор выделяются несколько типов [Зеест И. Б., 1960; Шелов Д. Б., 1978]. В Глыбокой найдена светлоглиняная остродонная амфора с расширенным книзу горлом и раздутым туловом, относящаяся к разновидности танаисских. Четыре амфоры, найденные в курганах у Ганнова и Глыбокой, также остродонные, с трубчатой шейкой, высоко поднятыми плечиками и двумя ребристыми ручками относятся к типу «инкерманских». В могильнике Каменка остродонная амфора имела грушевидную форму и высокоподнятые коленчатые ручьи. Близкая по форме, но не имеющая ручек амфора происходит из могильника Грушев. Кроме того, в могильнике з Нижнем Струтине найдена плоскодонная амфора, имеющая яйцевидное тулово и слегка расширенную вверх шейку с утолщенным краем. Культура Карпатских Курганов. Археология СССР. Т. 13. Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н.э. (под ред. Б.А. Рыбакова). М.: Наука, 1993 http://historylib.org/historybooks/pod-red--B-A--Rybakova_Slavyane-i-ikh-sosedi-v-kontse-I-tysyacheletiya-do-n-e----pervoy-polovine-I-tysyacheletiya-n-e-/ http://www.goldbiblioteca.ru/slavyane/slavyane1kn/7.php https://yadi.sk/d/-fyo6vzwdq5Cn КультУра Карпатских Курганов http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_586.htm В каких горах живет Святогор? http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_666.htm

Ять: Курган Святогора Сьме потомiцоi родоу Слвуне кi прiде до Iлмарiцiе а оусiеднещесе до Годiа I ту будiе тысЪнце лiатоi Потщаше на ноi Кълтове со желязва све а поткящiа ны Повратьщесе до заходоу Сунiе яква есьва тврдiе роука држiащiа ноi I того од рiела до iзмщенiа А страхоi му навендiе на чрiяслы го одтрще од земiе нашiеiа А Iлморштi на то глендiешiа не сен бранiшася до цыела а загынiе Нiщо сме на могощiа то оувортiате iна iако Iлме не хощiащете желiязва брате до ренкоi сва а нi сен бранете од врзЪх Такова родi iзсхнеще iмяшоуть або iа iны наслiендЪлы ...Есьмы потомки рода славного, которые пришли к Ильмерцам и уселися (поселилися там) до Готов. И тому будет тысяча лет. Потщились на нас Колоты (кельты), с железами (известные кельтские мечи) своими подчинить (поткящiа) нас. Поворотились (они) к заходу Солнца, которое во твердой руке нас держит. И того, от орала и до измечения. И страх ему наводит на чреслы его, отторгнув от земли нашей. А Ильмерцы, на то глядя, не защищались вовсе (до цыела) и загинули (пропали). Ничего мы не смогли тут сделать (утворить) иного, потому как Ильмы не хотели ни железа брать в руки свои, и ни защищаться от врагов. Таковые роды иссохнуть имеют быть, чтоб их иные унаследовали... ВлесКнига. Дощечка 8 http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_329.htm Вещевые находки На поселениях и в могильниках инвентарь немногочислен и часто встречается в фрагментарном состоянии. К орудиям труда относится обломок мотыжки - втулка с отверстием для прикрепления к рукоятке, найденная на поселении лыбокая. Мотыжка была небольшой, так как диаметр тульи всего 3 см. С этого же поселения происходят железный серп, обломанный с двух сторон, железное зубило в виде круглого стержня с заостренным концом (табл. XCIII, 11). Ножи с горбатой и прямой спинкой найдены во многих комплексах (табл. ХСIII, 8, 9). На поселениях частей находкой являются пряслица и глиняные грузила для сетей и ткацкого станка. Глиняные пряслица бывают биконической, уплощенной, круглой цилиндрической формы, иногда они сделаны из обломков гончарной посуды (таб. XCIII, 7-9). Грузила имеют форму конуса или усеченной пирамиды, одно из них круглое. На поверхности грузил иногда видны отпечатки зерен и соломы, пальцевые вдавления, орнамент крестиками, в корпусе проделано отверстие для подвешивания (табл. ХСIII, 16), На поселении в Глыбокой найдены два обломка жерновов, сделанных из песчаника и кварцита (табл. XCIII 15, 17). Один из них представлял собой верхнюю часть жернова, имел диаметр 40 см и высоту 10 см. В его верхней части сделано линзовидное углубление для засыпки зерна, переходящее в сквозное прямоугольное отверстие. В боковой части жернова есть отверстие диаметром 4 и глубиной 5 см, предназначенное для деревянной рукоятки. Подобные жернова известны в кельтских и провинциально-римских памятниках. Довольно часто встречаются точила из песчаника. На некоторых из них виден желобок, служивший, возможно, для заточки стрел и иголок. К бытовым предметам принадлежат железный ключ из могильника Иза I, сделанный в виде якоря с загнутыми под прямым углом концами (табл. ХСIII, 12), и костяные гребни, найденные в обломках. Один из них, происходящий из того же могильника Иза I, был сделан из трех пластин, соединенных бронзовыми заклепками, и имел дуговидную спинку (табл. XCIV, 15). На поселении Грабовец найден обломок железного игольника. Оружие встречается крайне редко. В могильнике Иза I и на Волосовском поселении найдены наконечники копья и дротика с острием, ромбическим в сечении (табл. XCIII, 10, 13). Известны еще вток копья и заготовка наконечника стрелы с листовидным острием. Предметы конского снаряжения обнаружены только в могильнике в Стопчатове. Это двусоставные удила с двумя кольцами, часть бронзовых удил, состоящих из восьмигранного стержня и псалия, к которому прикреплены две оковки для трензеля удил (табл. ХСIII, 6; XCIV, 3)... Культура Карпатских Курганов. Археология СССР. Т. 13. Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н.э. (под ред. Б.А. Рыбакова). М.: Наука, 1993 http://historylib.org/historybooks/pod-red--B-A--Rybakova_Slavyane-i-ikh-sosedi-v-kontse-I-tysyacheletiya-do-n-e----pervoy-polovine-I-tysyacheletiya-n-e-/ http://www.goldbiblioteca.ru/slavyane/slavyane1kn/7.php https://yadi.sk/d/-fyo6vzwdq5Cn КультУра Карпатских Курганов http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_586.htm В каких горах живет Святогор? http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_666.htm

Ять: Курган Святогора Iлiрмоще рЪщаша же СтЪ глупiцi а сьме прiтЪцЪмо до вы поможяшетi...Потщемося на памет iхо яко све земЪ Руську удобiша А е све наше СтарОцтсво...якi бо стратiтi сiлы Русь на тЪх мозапа сiщах со врзi наша...А кряве iхо удобiша земЪ наше...Сущi бо Богу нi якi со Перуном дЪляшуща на кувендла мечi сва до враг iнiх...Мы же iмо помолiхомосе намо у помоцi Ильмерцы сказали же: Вы глупцы, и мы придем к вам до поможения...Почтимся на память их, потому как (они) все землю Русскую удобрили. И есть все они наше Староотство...которые растеряли силы за Русь на тех многих (мозапа) сечах с врагами нашими...И кровь их удобрила землю нашу...Сущие с Богом те, кто с Перуном, делают на наковальнях мечи свои на врагов иных...Мы же им помолимся нам о помощи ВлесКнига. Дощечка 4в http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_351.htm Хозяйство и общественный строй Стационарные поселения и довольно большие могильники, расположенные на ровных террасах рек или на пологих склонах, свидетельствуют об оседлом образе жизни населения, занимавшего места, пригодные для земледелия и скотоводства. О земледелии говорят и отпечатки зерен злаков и полосы на керамике и глиняной обмазке стен. Среди отпечатков выявлены следы зерен пшеницы, ячменя, овса, проса, ржи, а также сорняков, сопровождающих обычно яровые посевы. На поселении в Черепковцах в хозяйственной яме, находившейся в сгоревшей постройке, найдены большие зерновики и обгоревшие зерна овса, ячменя и пшеницы. Из орудий обработки почвы найден только обломок мотыги, но разнообразие выращиваемых злаков, возможно, свидетельствует о пашенном земледелии, для чего могли применять деревянные рала [Краснов Ю. А., 1965. С. 61]. Урожай собирали при помощи серпов и хранили в вырытых в помещении жилищ и за их пределами ямах, а также в больших сосудах-зерновиках. На поселении Глыбокая раскопано мельничное сооружение, находившееся внутри жилого дома. В доме было выделено квадратное помещение, огороженное столбами, и в его центре, возможно на подставке, стоял жернов, а рядом с ним была вырыта яма и лежали обломки большого зерновика. О составе стада можно судить по остеологическому материалу поселения Глыбокая. Среди костей домашних животных почти половина принадлежит крупному рогатому скоту, на втором месте находятся кости лошади, в меньшем количестве найдены кости овцы и свиньи. Несомненно подсобное значение в хозяйстве имели охота и рыболовство. Кроме повседневных домашних промыслов — ткачества, деревообработки, изготовления предметов из камня, глины и кости, развивалась и ремесленная деятельность. Возможно, выделялись специалисты по добыче железа и его ковке. На ряде поселений найдены железные шлаки, на поселении Глыбокая обнаружена часть глинобитного горна для плавки железа. Но в ремесленное производство выделилось прежде всего изготовление гончарной посуды, требующее известных навыков, приспособлений и возможностей для сбыта продукции. О местном производстве гончарной посуды свидетельствуют довольно широкое ее распространение (она найдена на всех известных в настоящее время памятниках), некоторые своеобразные формы сосудов, не имеющие аналогий на других территориях, и гончарные горны, открытые на ряде поселений (Голынь, Печенежин, Глыбокая). Горны имели двухъярусную конструкцию. Нижняя камера-топка была отделена от верхней глиняным черенем с отверстиями для жара. Черень в центре поддерживался глиняным столбиком. В верхней камере, имевшей полусферическую форму, происходил обжиг керамики. Горны такой конструкции были широко распространены в римских провинциях. Гончарное производство в сравнительно высоко развитой форме появляется в культуре карпатских курганов с самого начала ее существования. Высокое качество продукции, сделанной на тяжелом гончарном круге и обожженной в специальных горнах, и отсутствие посуды, изготовленной более примитивной техникой, заставляют считать, что в Прикарпатье гончарный круг был принесен в развитом виде скорее всего из придунайских римских провинций [Cмiшко М. Ю., 1960. С. 107]. Столовую парадную посуду, вероятно, изготовляли в специальных мастерских, откуда она широко распространялась. Это свидетельствует о зарождении товарного производства, для которого было необходимо наличие некоторого прибавочного продукта у местного населения. Однако для дальнейшего развития гончарного ремесла еще не было соответствующих условий, и оно не смогло полностью вытеснить домашнее изготовление лепной посуды. Благодаря торговле с римскими провинциями, у населения культуры карпатских курганов появились привозные амфоры для вина и масла. Таким же путем сюда попали стеклянный кубок, разные виды бус. Римская монета императора Траяна найдена лишь однажды — в комплексе культуры карпатских курганов на поселении Волосово. Но на территории культуры римские монеты найдены более чем в 80 пунктах, в том числе известно 15 кладов, в некоторых из них насчитывалось по нескольку сотен монет [Брайчевський М. Ю., 1959; Кропоткин В. В., 1961]. Монеты в большинстве случаев относятся к двум первым векам нашей эры и, вероятно, служили эквивалентом при торговле с провинциями Рима... Культура Карпатских Курганов. Археология СССР. Т. 13. Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н.э. (под ред. Б.А. Рыбакова). М.: Наука, 1993 http://historylib.org/historybooks/pod-red--B-A--Rybakova_Slavyane-i-ikh-sosedi-v-kontse-I-tysyacheletiya-do-n-e----pervoy-polovine-I-tysyacheletiya-n-e-/ http://www.goldbiblioteca.ru/slavyane/slavyane1kn/7.php https://yadi.sk/d/-fyo6vzwdq5Cn КультУра Карпатских Курганов http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_586.htm Рис.26. Клады и единичные находки римских монет II в. до н. э.–I в. н. э. В.В. Кропоткин Клады римских монет на территории СССР. Археология СССР. Свод археологических источников, вып. Г4-4. М., 1961 http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_320.htm http://kladokopatel.ru/books/508-klady-rimskih-monet-na-territorii-sssr.html 13Мб В каких горах живет Святогор? http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_666.htm Припал Илья к щелке гроба и Святогор вдохнул него часть своей силы

Ять: Курган Святогора Утворiсе родi тоiе о СедмЪРЪцЪх iдЪже обiтващехом за морья о Краi Зелень а камо скотi водяi древны iсходу до КарпенстЪа горе То бяща она ляты пред тiсенщ трiесты за IерманрЪху О тЪ щасе бя пря влiка о брезЪх море ГодьстЪ а тамо ПраОце накiдьша кургала о се каменя бяла о под коя погребшя болярi а вуце сва якове о сЪщЪ падьшя Прiдощя iз Крае Зеленя о морЪ Годьско а тамо пототщешя ГодЪ яква намо путе преткавящя А такосе бiящехом о земе те а о жiтнЪ нашiа Сотворились роды те на семи реках, где обитали мы за морем в Крае Зеленом, куда скот водили древле до исхода к Карпатским горам. То были те лета за тысячу триста до Германреха. В те часы (времена) была война великая на берегах моря Готского (Азовского), и там Праотцы накидали курган (кургала) из тех камней белых, под которыми погребли боляр и вождей своих, которые в сече пали. Пришли (они) из Края Зеленого на море Готское, и там потоптали (пототщешя) Готов, которые нам поперек пути встали (путе преткавящя). И так бились мы за земли те и за жизнь нашу ВлесКнига. Дощечка 9,10 http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_336.htm Происхождение и этническая принадлежность М.Ю. Смишко рассматривал культуру карпатских курганов как автохтонную, сложившуюся на основе местных традиций. Обряд погребения под курганами, содержащими трупосожжение на месте, он связывал с местными обычаями, характерными для куштановицкой культуры Закарпатья и для западноподольской скифской культуры. Хронологический разрыв между памятниками скифского времени и карпатскими курганами, по его мнению, вызван лишь недостаточной изученностью памятников этого времени. Курганы, аналогичные карпатским, появились на территории Семиградья в Румынии, в Венгрии, в Словакии около рубежа нашей эры, т. е., по мнению М. Ю. Смишко, одновременно с карпатскими на нашей территории, что опровергает предположение о приходе новых групп населения на земли Прикарпатья [Cмiшкo М. Ю., 1960. С. 131]. В целом все памятники с близким обрядом погребения под курганами, относящиеся приблизительно к одному времени и распространенные в сходных природных условиях предгорий, были оставлены, но предположению М. Ю. Смишко, родственными племенами. В более ранней работе М. Ю. Смишко относил эти племена к позднедакийским [Смiшко М. Ю., 1948. С. 109]. Позднее он, основываясь на данных письменных источников о распространении племен в начале I тысячелетия н. э. и привлекая археологические материалы, пришел к выводу, что в северо-восточных предгорьях Карпат и в Семиградье жили родственные между собой племена карпов, оставившие культуру с близкими по обряду погребения курганами. Разбирая вопрос об этнической принадлежности карпов, М. Ю. Смишко учитывал две возможности: карпы могли входить в состав или дакийской или славянской этнических групп. В Семиградье племена карпов были разбиты в 247 г. римлянами и затем переселились в Паннонию. Племена же карпов, живших на нашей территории, к северо-востоку от Карпат и в Закарпатье, даже если они являлись дакийцами, были ассимилированы славянами и стали предками восточной части летописных хорват. Доказывая славянскую принадлежность культуры карпатских курганов, М. Ю. Смишко указывал на сходство в обряде их погребения со славянскими средневековыми курганами Червенево и Зняцево в Закарпатье и курганами Словакии и Польши, относящимися к VIII-X вв. [Смiшко М. Ю., 1960. С. 129-152]. Мнение М. Ю. Смишко о происхождении культуры карпатских курганов и об ассимиляции славянами местного дакийского населения в процессе развития культуры разделял и Э. А. Сымонович [1978а. С. 197-209]. Другой точки зрения о происхождении культуры придерживается Л. В. Вакуленко. Прежде всего она отрицает непосредственную связь культуры карпатских курганов с куштановицкой культурой Закарпатья и западноподольской скифской из-за большого, не менее четырех столетий, хронологического разрыва между ними и территориального несовпадения. Она не согласна и со сближением карпатских курганов и курганов Трансильвании, так как последние имеют ряд отличительных особенностей и в погребальном обряде, и в инвентаре (преобладание гончарной посуды, обычай класть в погребение монету, отсутствие урновых захоронений, отсутствие гето-дакийских элементов в культуре). Она считает, что курганы в Трансильвании, возможно, оставлены не дакийским, а каким-то пришлым населением, так как их культура не имеет местных корней. Близость подкурганного погребального обряда по обе стороны Карпат, на землях Словакии, Трансильвании и украинского Прикарпатья, по мнению Л. В. Вакуленко, может быть связана с каким-то общим источником его происхождения, который пока неизвестен. По ее мнению, население, оставившее культуру карпатских курганов, не могло называться карпами, так как по современным археологическим данным и по письменным источникам с культурой карпов отождествляются памятники типа Поянешти-Виртешкой конца II-III в. По мнению Л.В. Вакуленко, на территории культуры карпатских курганов нельзя поместить ни один из народов, известных по письменным источникам. Исследовательница отмечает сильный гето-дакийский элемент в культуре карпатских курганов и близость с липицкой культурой, оставленной гето-дакийским населением, жившим в верховьях Днестра. Липицкая культура существовала до конца II в. н. э., когда на ее территории продвинулось пшеворское население и часть местных жителей могла переселиться в Прикарпатье. Здесь образовалась новая культура карпатских курганов, в состав которой, помимо гето-дакийского элемента, вошел другой компонент, особенности культуры которого сходны с культурой раннесредневековых славян. Эти общие со славянской культурой черты, по мнению Л.В. Вакуленко, проявляются в близости некоторых лепных горшков, в сходных топографических условиях расположения поселений, в особенностях погребального обряда под курганами, содержащими трупосожжения на месте или на стороне, в ямках или урнах, в распространении жилищ-полуземлянок. Все это приводит Л.В. Вакуленко к выводу, что при возникновении культуры карпатских курганов имело место смешение двух разных компонентов - гето-дакийского и славянского. По мере развития культуры славянские черты становятся преобладающими и связывают эту культуру со славянскими культурами последующего времени [Вакуленко Л.В., 1977. С. 72-89]. Противоположное мнение высказал В.Г. Котигорошко. Корни курганного погребального обряда он вслед за М. Ю. Смишко видит в местной куштановицкой культуре, которая по некоторым данным продолжала существовать до рубежа нашей эры, т.е. до времени появления могильника культуры карпатских курганов Иза II по датировке М.Ю. Смишко. Таким образом, основные черты погребального обряда - подкурганные трупосожжения, совершенные на месте или на стороне, помещенные в ямки и в урны, по мнению В.Г. Котигорошко, существовали в Закарпатье без особых изменений с VI в. до н. э. по IV в. н.э. Сюда же в первых веках нашей эры проникает гончарная посуда кельтского образца и распространяется дакийская керамика, что было связано с продвижением сюда гето-дакийского населения. Позднее сказывается влияние римских провинций. Но в основном в Закарпатье жило местное коренное население, относящееся к одной из групп северофракийской этнической общности [Котигорошко В.Г, 1980а. с.239-247]... Культура Карпатских Курганов. Археология СССР. Т. 13. Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н.э. (под ред. Б.А. Рыбакова). М.: Наука, 1993 http://historylib.org/historybooks/pod-red--B-A--Rybakova_Slavyane-i-ikh-sosedi-v-kontse-I-tysyacheletiya-do-n-e----pervoy-polovine-I-tysyacheletiya-n-e-/ http://www.goldbiblioteca.ru/slavyane/slavyane1kn/7.php https://yadi.sk/d/-fyo6vzwdq5Cn М.Ю. Смiшко. Два курганнi могильники в околицях с. Iзи Закарпатськоi областi. АП УРСР. 1952. Т.3. c.315-336 М.Ю. Смiшко. Курганний могильник ранньозалiзного часу в с. Бiлках. АП УРСР. 1956. Т.6. с.24-28 М.Ю. Смiшко. Карпатськi кургани пepшоi половини I тисячолiття н.е. - К., 1960, с.186, XXI табл. + 2 карты М.Ю. Смишко отмечает вслед за Ф. Брауном и Л. Нидерле связь между названиями «карпы», «Карпаты» и «хорваты». Карпы были, по мнению М.Ю. Смишко, предками славянского племени хорватов или, по крайней мере, частично ассимилированы славянами. Это предположение подтверждается совпадением территории карпов и хорватов IX—XI вв. и археологическими фактами, показывающими сходство погребального обряда курганов с трупосожжениями первой половины I тысячелетия н.э. и славянских могильников VII—VIII вв. Это позволило автору считать «носителей культуры карпатских курганов непосредственными предками восточной части летописных хорватов» (с.152) М.Ю. Смiшко. Карпатськi кургани першоi половини I тыс. н.е. Советская археология 1963(2). Критика и библиография. А.Т. Брайчевская (Киев). с.265-270 http://www.archaeolog.ru/index.php?id=259 М.Ю. Смiшко. Вiдносно концепцii про германську належнiсть культури полiв поховань. МДАПВ. 1962. Вип.4. c.59-76 М.Ю. Смiшко. Племена культури карпатських курганiв. Населения Прикарпаття i Волинi за доби розкладу первiснообщинного ладу та в давньоруський час. К., 1976. c.48-62 КультУра Карпатских Курганов http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_586.htm Небольшие группы племен Лесостепи и Прикарпатья проникли в начале скифского времени на территорию Закарпатья, где ассимилировались с местными северофракийскими племенами. При взаимодействии их культур здесь формировалась на местной основе новая куштановицкая культура. Ее памятники распространены в среднем течении Ужа, Латорицы и Боржавы, представлены поселениями, состоящими из плотно застроенных жилищно-хозяйственных комплексов, и курганными могильниками (Куштановицы, Осий, Билки, Колодно и др.). Устройство поселений, обряд захоронения, а также керамика куштановицких племен объединяют традиции западно-подольской и местной гальштатской культур и в некоторой степени соседней с севера лужицкой культуры. Железные и бронзовые изделия характерны для Карпатского бассейна и скифского мира. http://carpaty.net/?p=10639&lang=ru В северо-восточной части Карпатской котловины сформировалась Куштановицкая культура, которая, возможно, охватывала и территорию Восточной Словакии. В Прикарпатье жизни на городищах предшествующего периода (Арданово, Шелестово, Иршава) где-то на рубеже VII-VI вв. до н.э. угасает. Возникают новые небольшие поселки, а грунтовые могильники меняют курганные. По одному из них - вблизи с. Куштановице Мукачевского района - и назван культуру. По данным И.И. Поповича, сейчас известно около 20 поселений и столько же могильников. Однако лишь в некоторых поселениях велись раскопки (Мали Геивни, Деренковец, Горцы, Дедово). Расположены они в двух полосах - низменной и предгорной. Стратиграфические наблюдения и особенности материала позволили установить, что на раннем этапе здесь преобладали жилья в виде полуземлянок, позже - наземные, столбовой конструкции. Топили их печами и очагами. Вблизи жилищ и в самых домах обнаружены хозяйственные ямы. Культура более известная по могильниками. В них насчитывают от нескольких до двух десятков небольших насыпей (0,5-1,0 м), хотя встречаются и высотой около 3 м. Это Колодное, Дунковица, Становое. Наибольший могильник возле с. Белки (более 50 курганов). Насыпи построено из земли, иногда с примесью камней. В них обнаружены остатки кремаций. Сожжение осуществляли обычно "на стороне", а останки собирали в урну, за которую правил обычную посуду (в основном горшок), и накрывали сосудом или оставляли открытой. Иногда останки ссыпали в ямку или кучку. Нередко покойников сжигали на месте будущего кургана, ссыпая останки в урну, ямки или оставляя на месте. Курганы были коллективными усыпальницами и вмишувалы различные типы захоронений - Урнов, в ямках или кучкой. Так, в кургане возле с. Невицкое обнаружено 17 захоронений. Сначала усыпальница выглядела обнесенного валом площадки для размещения праха. По мере того как площадка заполнялся захоронениями, он, видимо, засыпался землей и приобретал вид холма, к которому могли еще впускать захоронения. Сопровождение захоронений довольно скромный и состоит, главным образом, с посуды. Рис. 13. Куштановицкой культура. Курган вблизи с. Невицкое. Образцы урн и супрополу (по И.И. Поповичем) Ассортимент посуды Куштановицкой культуры с традиционным для эпохи раннего железа. Кухонная посуда представлена банковать горшками с валиком, расположенным ниже венец (типовая форма) и сковородками. Обычны покрышки-диски. Столовая посуда демонстрирует определенное упрощение по сравнению с предыдущей культурой (Гава-Голиграды): ухудшились качество и лощения, почти исчезает орнамент, меняется и форма. Распространяются биконични и опуклобоки с удлиненными, плавно отогнутыми венцами корчаги. Многочисленными являются миски зризаноконичнои или полусферической формы, в частности с так называемыми пелюсткоподибнимы венцами (с выступлениями по краю), а также черпаки с высокой петле подобной ручкой. Металлические вещи случаются очень редко, и представлено их одиночными украшениями (серьги, браслеты, пронизки) и ножами. Вещи из драгоценных металлов совсем редки. В некоторых захоронениях обнаружены стеклянные и янтарные бусы. Еще первые исследователи Куштановицкой памятников, в частности чешский археолог Я. Бем, относили их в круг фракийских, а братья Э. и Е. Затлукалы считали это население потомками голиградськой. Однако на время получила распространение концепция Г.И. Смирновой и К.В. Берняковича, которые связывали формирование Куштановицкой культуры с продвижением в Закарпатье западно-Подольского населения (вынужденного мигрировать под натиском скифов) и его взаимодействием с местными жителями. Впоследствии В.И. Бидзиля возродил взгляд о местном происхождении Куштановицкой культуры. Его поддержал также И.И. Попович, обращал внимание на наличие в Куштановицкой керамическом комплексе воздействий лужицкой культуры и населения междуречья Днепра и Днестра. Действительно, между ворона-голиградськои комплексом и Куштановицкой есть черты наследственности, однако изменение мест обитания, исчезновение городищ и появление курганных могильников указывает, возможно, и на какие-то этнические изменения в этом регионе. Однако в своей основе это население было, как признают все исследователи, фракийским. Не исключено, что Куштановицкое население в Закарпатье пережило и латенское время - сутки экспансии кельтов, которые достигли Карпат где-то на рубеже III ст. до н.э., - и стало составляющей формирования культуры карпатских курганов первой половины I тыс. уже н.э... http://studbooks.net/11499/kulturologiya/zapadnaya_volyn_verhnyaya_pridnestrove_zakarpatya J. Böhm, J. Jankovich. Skythové na Podkarpatske Rusi. - Carpatica, I, Praha, 1936, с.33-80 Г.И. Смирнова, К.В. Бернякович. Происхождение и хронология памятников куштановицкого типа Закарпатья. с.89-106; Археологический сборник (АСГЭ). 7. Материалы и исследования по археологии европейской части СССР. Л.: Сов. художник. 1965 Г.И. Смирнова. Куштановицкие курганы у села Чёрный Поток в Закарпатье. АСГЭ. 1979. Вып.20. с.39-54 http://kronk.spb.ru/library/asge.htm Попович И.И. Курган куштановицкой культуры в с. Невицкое на Закарпатье. Археолопя. 1985. Вип.50. с.50-61 Попович И.И. Памятники куштановицкого типа Закарпатья.-Доисторическое и раннеисторическое заселение Восточной Словакии в отношении к смежным областям. Нитра, 1986. с.191-199 Попович I.I. Куштановицька група пам'яток. Пам'ятки галыштатського перiоду в межирiччi Вiсли, Днiстра i Прип'ятi - К., 1993. c.250-286 Попович I. Поселения куштановицько'й групи пам'яток. Проблеми археологii Схiдних Карпат. Ужгород, 1995. с.95-103 В каких горах живет Святогор? http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_666.htm

Ять: Курган Святогора Дощ.5а Спондробенце се защатi намо тоя околы Рщемо тако iжде ляты до Дiроу за тенсенце пентеста iдоша ПраДы нашы до гуре Карпанеске а тамосе осЪднеща а жiвя кладно То бо Родi сен правiщася од Оцi Родцi а старенце Родоу бя Щк одо Iрiан Тоi бо уще Паркун бо ны сен благволящлен бо то утщехом Соi А тако сен бящ жiвут пентеста ляты А тамо тщехом сен до восхдяцу Суне а iдехом до Ньпре Та бо рiека есе до морнже тецяi А то полуноце сядще на не А сен iменова Непре Препенте яко бо вутце…А тамо сендещя пентосент ляты вще сен правiщя сен А тако Бозема хранiвен одо многаiа рьще соязенце Iлероув бяща мносте там оседiцы огнiщаны А тако бо скотiа сен венденце во ступы а i тамы тако Бозема сен хранiтi Можяще так ОрЦе вiодех не Ау пенжiяшет i многа злато а богаце жiвхо ста Вот подробности, как зачинались мы в округе этой. Скажем так, что лет за тысячу пятьсот до Дира дошли Прадеды наши до гор Карпатских и там поселились (осели), и жили ладно (кладно — покойно; ср. чешcк, klad положительная сторона; kladne положительно; kladny положительный, утвердительный - коммент. Н. Слатин). Те то роды ведь управлялись Отцами Родичами, а старейшина Рода был Щеко из Ириан. Он ведь учил, что Паркун нам благоволит, потому как мы почитали Его. И такой была жизнь пятьсот лет. А там решили мы (двинуться) к восходящему солнцу и пошли мы к Непре. Та ведь река к морю течет. И к полуночи (т.е. в северной части) мы сели на ней. И назвали Непру Припятью (препятствием), потому как вожди (вутец - вождь)...И там сидели пятьсот лет, все сами собой управлялись. И так Богами хранимы были од многих, которых зовут соязычниками. Илеров было множество там, оседлых огнищан. И так скот себе водили в степи, да и там так Богами хранимы были. Может, так еще Орей Отец водил их. И денежек и много злата (имели), и богато жили мы с вами (жiвхо ста (вм. жiвiахом ста) — перф. ф. 1 + 2 л. мн. ч. жили мы с вами. С двумя окончаниями: -хом — 1 л. мн. ч. + ста (иногда - сте — 2 л. дв. (или мн.) ч., т.е. „мы с вами". Такие комбинированные формы довольно часты в текстах ВК. Что подобное сложение окончаний не выдумка, подтверждает наличие и в современном русском таких слов, как „идемте", букв. „идем/пойдем мы с вами" или „пожалуйста", букв, „пожалуй ты с вами". – коммент. Н. Слатин) ВлесКнига. Дощечка 5a http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_334.htm Куштановицкая культура На территории Закарпатья была распространена куштановицкая культура, выявленная на материалах раскопок могильника у с. Куштановица Мукачевского района [Bohm, Jankovich, 1936]. В 30-х годах исследовались курганы у сел Билки, Голубиное, Колодное, Станово [Zatlukal, Zatlukal, 1937]. В послевоенное время продолжались исследования курганов у с. Билки [Cмiшко, 1956], Колодное [Смирнова,Бернякович, 1965), Черный Поток [Смирнова, 1979] и могильников у сел Бобовое, Малые Геевцы, Невицкое [Попович, 1973, 1978, 1981). Поселения расположены в низменном районе Закарпатья с плодородными почвами и благоприятными для ведения земледелия климатическими условиями. Они занимали надпойменные террасы рек. Площадь поселений до 4 га. На поселениях встречаются остатки жилищ с каркасными стенами, полуземлянки и ямы. Находки представлены керамикой, зернотерками, пряслицами, встречаются остатки железоделательного производства. В настоящее время исследовано 120 курганов, расположенных в среднем течении горных рек Уж, Латорица и Боржава. Преобладающее большинство могильников состоит из небольших групп (от 4—6 до 10—16 насыпей). Исключением является могильник у с. Билки, где исследовано свыше 50 курганов. Максимальная высота насыпей достигает 1.9—2.2 м, диаметр — 16—20 м. Курганы сооружались из земли и камней. Здесь господствовал ритуал трупосожжения с кремацией на месте или на стороне. Оставшиеся после сожжения кости собирались в кучки, урны или небольшие ямки. Встречаются погребения с костями, помещенными в урнах в анатомическом порядке. В курганах установлено наличие как индивидуальных, так и коллективных погребений (до 16 умерших). Наиболее древние погребения находились на уровне горизонта, последующие — в насыпи или были впущены в материк. В таких могилах следует усматривать семейные усыпальницы. В состав вещевого инвентаря входят украшения, бытовые предметы; редки орудия труда. Одно из погребений сопровождалось конской уздой. Не найдено оружие, что является особенностью куштановицкого погребального обряда. Нередко погребения сопровождались сосудами, среди которых преобладали миски и черпаки. Основные черты погребального ритуала имеют генетические корни в предшествующих культурах. Полное господство курганного обычая, применение камней для сооружения могил, появление символических конских захоронений свидетельствуют о некоторых изменениях, возможно, связанных с продвижением лесостепных племен под натиском скифов в район Карпат [Смирнова, Бернякович, 1965]. Помимо восточных и западно-подольских признаков в погребальном обряде прослеживается некоторая общность с лужицкими традициями. Но, несмотря на отдельные элементы общности с соседними культурами, имеются все основания для утверждения о четко сложившемся погребальном ритуале, свойственном закарпатскому населению скифской эпохи. Наиболее массовым материалом является лепная керамика. Изредка на отдельных памятниках встречаются фрагменты импортной кружальной посуды, поступавшей сюда из других районов Карпатского бассейна. Керамический состав свидетельствует о значительном разнообразии форм, что объясняется генетической неоднородностью его происхождения. Анализ керамического комплекса позволяет выделить три основные группы. К первой — относится посуда, основные типы которой связаны с предкуштановицкой эпохой. Это корчаги, являющиеся наиболее поздними формами амфор типа Гава. Гальштатские формы сохраняет большинство мисок. Вторую группу составляет керамика с выразительными лужицкими признаками. Сюда относятся горшки-урны с S-видным профилем, сосуды грушевидной и яйцевидной формы и горшки с боковыми ушками. К третьей группе относится керамика, появившаяся в Закарпатье под влиянием культуры скифского времени Западно-подольского региона [Смирнова, Бернякович,1965]. В большом количестве в могилах и на поселениях встречаются банковидные горшки с пластичной орнаментацией и черпаки. В составе металлического инвентаря отсутствуют изделия, характерные только для памятников куштановицкого типа. Большинство из них имеют большой ареал распространения и бытуют в значительных пространствах Карпатского бассейна. Ассортимент их незначительный, но убедительно свидетельствует о культурном, а возможно, и этническом единстве населения Закарпатья и Карпатского бассейна. Влияние скифской культуры прослеживается на отдельных предметах. К ним относится железный кинжал с брусковидным навершием и сегментовидным перекрестием, серебряная подвеска с конической головкой и подвижной дужке, электровые гвоздевидные серьги, пластинки с изображениями в зверином стиле, удила и псалии. Встречаются бусы и украшения из кости. Гальштатские традиции сохраняют бронзовые и железные браслеты. О связях с лужицкой культурой свидетельствует бронзовая застежка. Куштановицкая культура датируется второй половиной VI — концом IV в. до н.э. Нижняя дата определяется по вещам, имеющим аналогии в скифском мире или подражающим им (кинжал из Арданова, электровые пластинки из Куштановицкого могильника). Прекращение этих связей прослеживается на отдельных предметах из поселения Галиш-Ловачка (S-видный псалий конца IV в. до н.э. с двумя отверстиями). Появление изделий скифского типа в северо-восточной части Карпатского бассейна М.И. Ростовцев, В. Пырван объясняли мощной скифской экспансией в район Карпат. Этой точки зрения долгое время придерживались и закарпатские исследователи. Т. Легоцкий только на основании находки скифского кинжала возле с. Арданово намечал путь проникновения скифов в Закарпатье через Верецкий перевал [Lehoczki, 1892). Анализ материалов Куштановицкого могильника позволил Я. Бему считать куштановнцкую культуру местной, население которой попало под влияние скифов. Г.И. Смирнова и К.В. Бернякович разработали гипотезу о происхождении памятников куштановицкого типа в результате движения в район Закарпатья западноподольских племен под ударами скифов. Исследователи выделяют два элемента в формировании куштановицкой культуры: наследие предшествующей эпохи и элементы, привнесенные западно-подольскими переселенцами. Установлено наличие лужицкого компонента. Формирование культуры скифского времени Закарпатья произошло на предкуштановицкой основе при скифском лесостепном и лужицком влияниях. В этническом отношении, по-видимому, не было значительных перемен по сравнению с предыдущей эпохой. Имеются основания полагать, что население Закарпатья в скифскую эпоху оставалось местным — северофракийским. И.И. Попович. Куштановицкая культура. Археология Украинской ССР. Т.2. Киев: Наукова думка. 1986. с.175-178 Л.В. Вакуленко, М.Ю. Смишко. Культура карпатских курганов. Археология Украинской ССР. Т.3. Киев: Наукова думка. 1986. с.113-127 http://eknigi.org/gumanitarnye_nauki/16419-arxeologiya-ukrainskoj-ssr.html 12.5Мб и 11.9Мб http://kronk.spb.ru/library/archaeol-ussr.htm В каких горах живет Святогор? http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_666.htm http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_763.htm

Ять: Курган Святогора Из истории былинного эпоса: Святогор Образ Святогора и прост, и загадочен. Перед нами яркий, чрезвычайно цельный и монолитный эпический персонаж, качеством своей поэтической гиперболизации явно говорящий о поре расцвета эпического творчества. Вместе с тем Святогор — «герой без подвигов». Узнаем мы его лишь в момент гибели, когда Святогор надрывается на тяге земной или ложится в гроб, из которого сам Илья Муромец бессилен его вызволить. Каково значение этого образа? Каково его место в русском эпосе? «Какой он земли и какой орды?» — ежели вопросить былинным стилем. Когда создан? На все эти вопросы удовлетворительного ответа нет до сих пор. ...По нашему мнению, эпос идеологически оформляет создание этноса в его первой, пассионарно-монолитной, стадии. Именно этим объясняются изначальные особенности эпической поэтики: гиперболизированная укрупненность персонажей, величие страстей, цельность и благородство героев и их общенародный, общеэтнический характер. Герои эпоса это всегда и прежде всего герои народа в целом, а не какого-то класса, не какой-то узкой группы внутри данного этноса. Подробнее на этом аргументе, как и на доказательстве его, в этой статье не будем останавливаться (ибо для доказательства подобного тезиса требуется весь эпический материал, а отнюдь не отдельный эпический образ) и высказываем его тут только затем, чтобы была ясна общая последовательность мысли. Ясно, что, с этой точки зрения, столкновение Ильи со Святогором и получение от него меча и силы (получение, при котором для Ильи возникает страшная опасность — получить заодно и Святогорову смерть!) — это отражение определенного пассионарного толчка, пассионарного взрыва, при котором то, что было до того, воспринимается уже как стороннее, как заключение некоего иного, предшествующего этапа развития. Какого этапа? И какой пассионарный взрыв имеется в виду? В истории нашего народа мы обнаруживаем два таких взрыва. Последний произошел в XIII—XIV века, в результате чего слились в один этнос славяне и угрофинны (в основном ростовская меря, мурома, частично чудь, мещёра, весь и другие этнические группы). Это дало начало Московской Руси. Объединению подверглись угро-финские племена на определенной территории, расположенной между Окою и Волгой, чуть южнее Оки и значительно севернее Волги — по угасающей. Мордва, вошедшая в этот район пассионарного взрыва, вся «обрусела», точнее, пересоздалась в новое этническое состояние. Мордва, оказавшаяся южнее и не затронутая пассионарным толчком, сохранила свою древнюю этническую принадлежность. То же самое произошло с ижорой, с чудью прибалтийской и проч. Этот пассионарный толчок, или взрыв, пробудил новую энергию роста и выразился мощно в столкновении на Куликовом поле в 1380г. Он привел к появлению пассионарного ядра на Волго-Окском междуречье, очень скоро, за два-три столетия, путем этнической экспансии создавшего обширное Московское государство. Почти одновременно, в XIV—XV вв., из единого некогда Киевского государства выкристаллизовались Украина и Белоруссия. Не доказывая этого, отсылаю читателя к статье Г.М. Прохорова (Г.М. Прохоров. Этническая интеграция в восточной Европе в XIV веке (от исихастских споров до Куликовской битвы). — Доклады Отделения этнографии ВГО, вып. 2, доклады 1962—1965гг. Л., 1966 (Доложено 26 ноября 1964г.), достаточно освещающей «пусковой момент» этого процесса. Однако был и еще один, предыдущий, пассионарный взрыв, произошедший, по-видимому, в среднем Поднепровье где-то в I—II веках нашей эры и создавший восточнославянский («киевский») этнос. Во время этого пассионарного толчка произошел сплав различных племен (возможно, не только славянских), одно из которых — загадочные росомоны Иордана, племя, с которым готскому королю Германариху справляться пришлось труднее всего. Эти-то росомоны (что означает «люди или народ россов») и дали свое имя новому восточнославянскому этносу. С задержкой, вызванной гуннским нашествием, пассионарная энергия славян выказалась в V—VI столетиях в мощном движении через Дунай на земли Византийской империи и несколько позже в освоении восточноевропейской равнины, а к VIII веку — в создании Киевской Руси. В процессе этого пассионарного движения складывался и тот киевский эпос, который циклизировался позднее путем объединения богатырей вокруг идеализированного князя Владимира и города Киева. История восточных славян археологами прослежена пока в глубь времени лишь до IV в. н.э. Далее начинается область гипотез. Данные Иордана позволяют, однако, говорить о наличии славян в Поднепровье уже во II в. н.э. Сложнее выяснить, откуда произошли славяне? Несомненно одно — область полесских болот, отводимая Л. Нидерле нашим пращурам, слишком мала для обитания значительного народа, а традиционная любовь прадедов к местам высоким, «красным», крутоярам и холмам, на которых всегда в отличие от угро-финнов (поселения последних, бывших, как правило, охотниками и рыбаками, жались к самым берегам озер и рек) селились наши предки, также свидетельствует не в пользу низменной прародины. По многим косвенным данным, по сообщениям античных авторов, по странной близости древнеславянской и кельтской культур (чем почти не занимались ученые), по упорным упоминаниям Дуная в русском фольклоре (Дунай — в значении «вода вообще» — слово сармато-скифского происхождения и известно всем славянам. Однако из великих рек восточной Европы именно Дунай стал Дунаем по названию, и именно это слово, а не Днепр, не Дон, стало нарицательным у славян), по целому гнезду чисто славянской топонимики в Карпатах, по особенностям дохристианского культа славян, насколько он нам известен (не будем отбрасывать и упомянутую выше исконную любовь к возвышенностям, определявшую русские планировочные решения во все прошлые века!), — по всем этим и многим другим данным прародиною славян нужно считать область более широкую, чем Полесье, и почти наверняка область гористую, т.е. Карпаты и средний Дунай. Что бы ни говорили сейчас археологи, куда бы ни склонялось последнее мнение науки, но до детального археологического исследования Карпат и Придунавья гипотезу о гористой родине праславян (или хотя бы какой-то части их!) отбрасывать нельзя. По свидетельству античных историков, предки славян выделились из общего восточноевропейского «сарматского» моря, а в брачных связях усиленно мешались с сарматами, что приводило даже к изменению их внешности, как пишет Тацит. Нам кажется достаточно конструктивной недавно появившаяся гипотеза Кобычева (В.П. Кобычев. В поисках прародины славян. М., 1973). Заметим, что происхождение предков славян со среднего Дуная принималось как данность еще учеными прошлого века, тем же Ф.И. Буслаевым, например), хоть она и вызвала многочисленные возражения (в основном, однако, не по существу самой проблемы). Кобычев находит прародину славян или, точнее, родину праславян на Дунае, в подкове Карпатских гор, полагая, что предки славян были вытеснены оттуда кельтами в V—III веках до нашей эры, а в V—VI веках по существу отвоевывали, двигаясь на Дунай и через Дунай, свою утерянную прародину. Места обитания праславян в конце I тыс. до н.э. были частично заняты сарматами (языгами), что и могло повести к смешениям, о которых говорят античные авторы. Гипотеза Кобычева еще нуждается в археологической и этнографической проверке, многое в ней уже сейчас может быть оспорено или дополнено, но во всяком случае она поставила вопрос, напрашивающийся уже давно, и в ряду доказательств Кобычева есть такие, отбросить которые нельзя при самом придирчивом отношении. К ним, в частности, относится славянская топонимика в Карпатах и лингвистические связи славянского языка с кельтским и через него с древнелатинским (Лингвисты пытаются объяснить славянскую топонимику в Карпатах миграциями V—VI вв. новой эры. Не вдаваясь в существо чисто лингвистической полемики, позволю себе здесь задать следующий вопрос: почему славянская топонимика в V—VI вв. появилась в Карпатах (видимо, вытеснив предшествующие названия!), а в сходной ситуации и в те ж е века на восточноевропейской равнине, наоборот, сохранилась топонимика угро-финская и даже еще более древняя, балтская? Такие вещи требуется объяснять, а не отбрасывать. До тех пор, пока это не объяснено, наличие славянской топонимики в Карпатах во всяком случае позволяет предполагать (по общему для всех народов правилу!) исконность там славянского, а не какого иного населения). Повторим, не вдаваясь в существо археологических и лингвистических споров, само предположение о гористой прародине какой-то части древнейших праславян, исходя из всего вышесказанного, мы считаем правомерным. Фольклорные данные, в частности предположительный генезис образа Святогора, очень хорошо его подтверждают. Тогда во всяком случае получает полное объяснение связь Святогора с горами, требовавшая от прежних исследователей многочисленных и даже смешных натяжек. (Вряд ли стоит опровергать мнение, что родиной нашего героя являются пушкинские Святые горы под Псковом!) Дальнейшая и основная наша гипотеза заключается в следующем (и здесь мы вновь напомним теорию проф. Гумилева). Образ Святогора — остаток эпических преданий праславян, по-видимому обитавших в Карпатах, иначе — славяноязычного этноса, предшествующего этносу «киевскому» и другим славянским этносам первого тысячелетия нашей эры. Потому-то Святогор и держится своей горной области, лишь выезжая оттуда на Русь, что он герой прежний, старинный, уже сторонний для киевского богатыря. По специфическим пространственно-временным представлениям эпоса отдаленность пространства здесь заменяет удаленность от времени. Взгляд этот традиционен для мифологического мышления едва ли не всех народов. Так, умершие предки обычно удаляются в некую другую страну, другой мир, куда можно, хоть и с трудом, проникнуть и повидаться с ними. С другой стороны, в том, что Святогора не носит мать сыра земля, отразилось представление об измельчании, упадке праславянской культуры, о чем уже говорилось выше. Наконец, здесь наличествует и такая мысль, образно выражающая огромность Святогора: его не носит земля из-за тяжести, из-за безмерности Святогоровой силы. Все три толкования правомерны и сосуществуют в сюжете. Впрочем, последнее из них надо признать вторичным, достаточно поздним и лишенным глубокой философской основы. Это как бы вторичное осмысление уже готового образа. Поскольку праславяне были связаны с сарматами, потомки которых на Кавказе — осетины, то через общую сарматскую основу некоторые черты, роднящие образ Святогора с героями нартских преданий, проникли на Кавказ, где и удержались в нартском эпосе. Повторим тут же прежний тезис. Эпические предания как предания, выражающие взлет этнического самосознания, в отличие от сказочной тематики не образуют «бродячих сюжетов», а переходят только с самими народами. То есть передача эпических сказаний осуществляется, как правило, лишь в моменты пассионарных толчков, создающих новые этносы. Спокойное, в течение тысячелетия, сосуществование русских и карел в Карелии не повлекло за собою смешения эпической сюжетики. Ни русский эпос не вобрал в себя образы и сюжетику карельских рун, ни наоборот. И это при том, что люди часто жили в одних и тех же деревнях, владели двумя языками, могли иногда и спеть «чужую» былину. Песни перенима-лись, сказки — тем более. Значительные заимствования имеются, по-видимому, даже и в обрядовом фольклоре. Что же касается эпоса, то тут образцы заимствований приходится разыскивать буквально по крупицам, и все подобные примеры у К. Крона, Мансикки и Веселовского говорят по сути об одном — о поразительной неслиянности эпосов у живущих бок о бок народов, ежели не происходит, повторим, пассионарного толчка, ко-торый и сами эти народы преобразуют в новое единое целое. В пору пассионарного взрыва начала I тыс. н.э., создавшего восточных славян (и позднее Киевскую Русь), эпические предания праславян оказались сторонними, полузабытыми, но дорогими как память о тех предках, что когда-то жили на гористой прародине. И потому основной герой киевского эпоса Илья Муромец и получает силу Святогора, счастливо избегая того «смертного духа», который образно выражает закат, упадок этнической энергии карпатских праславян. Пусть мысль эта не покажется «модернистской». Древние народы очень хорошо умели видеть общее состояние «молодости», «зрелости» и «старости» этносов, отмечали это и в преданиях, и в литературах, сохранившихся от древнейших эпох, и потому сама мысль о «надломе», «закате» определенной культуры, опасности заразиться тленом этой культуры и одно-временно представление о нестареющих культурных и духовных ценностях, которые могут быть переняты или, точнее, выделены из угасающей вели-кой культуры, — мысль такая была отнюдь не чуждой людям древних цивилизаций. Тем более, когда речь шла о близкородственных народах, сменяющих друг друга. С какой заботливостью, например, ассирийцы перенимают (чуждую им этнически!) культуру Шумера, греки классические — крито-микенскую культуру, а римляне — греческую; германские народы — культуру кельтов и т.д. То же можно отметить в смене американских индийских культур, в смене культур древнего, среднего и нового Китая и т.д. При всех этих переломах налицо грандиозные потери, но и горячее желание сохранить нечто от прошлого. ...Итак, родиной Святогора предположительно является гористое Придунавье. Сам образ Святогора — остаток эпоса далеких праславян и восходит к середине I тыс. до н.э. Сюжет о столкновении Святогора с силами небесными (тяге земной) образно отражает закат культуры и этнической мощи этого племени. Передача Святогором силы Илье Муромцу (избегнувшему «смертного духа», исходящего от умирающего героя) есть передача живого творческого наследия, «живой силы» с древней праро-дины новому восточнославянскому этносу, сложившемуся в результате пассионарного толчка I—II вв. в среднем Поднепровье и оформившемуся к VI—VIII векам с названием «Русь». Память о Святогоре в русском эпосе и его безмерность относительно Ильи Муромца есть эстетически оформленная память о древней колыбели славянских народов и дань уважения предкам — необходимое звено всякой культуры. Поэтому-то в дальнейшем оба сюжета были бережно пронесены через века и переданы нашему времени через русский Север, меньше затронутый следующим пассионарным толчком XIII—XIV столетий и потому больше сохранивший элементов культуры киевской поры, в частности крепче сохранивший древнюю эпическую традицию. Дмитрий Михайлович Балашов. Из истории былинного эпоса: Святогор. Русский фольклор. Том XX. Фольклор и историческая действительность. Л.: Наука, 1981. с.10-21 http://www.twirpx.com/file/1758642/ http://www.expo.novarchiv.org/index.php/balashov2012.html В каких горах живет Святогор? http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_666.htm http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_763.htm



полная версия страницы