Форум » Славянский мир » Происхождение Славян (продолжение) » Ответить

Происхождение Славян (продолжение)

Ять: В последнее время проблема происхождения славян, главным образом в свете археологических данных, усиленно обсуждалась в советской и зарубежной славянской литературе. Необходимо подвести итоги этому обсуждению (А. Удальцов, 1949) предыдущая часть

Ответов - 151, стр: 1 2 3 4 5 6 All

Ять: Среди карпатского населения есть много легенд о сотворении Карпат. Согласно печатанной ниже легенде, или скорее - преданию, слышанному автором в с. Рожанка Выжняя (Скольского округа), создание гор Карпат и славян произошло много лет спустя после сотворения Богом мира, земли, людей, зверей, птицы и т.д. Бог, недовольный созданными Им в начале мира людьми, сотворит Карпаты и на них по Своему Имени русский народ для своей славы, который стали называть славянами, так как они, живя по Божьему, разглашали Божью славу по всему миру. И Господь, как всевед, предвидя грехопадение и грядущие с ним бедствия на земле, тут же, в раю, научил славян возделывать землю, скотоводству и всяким рукоделиям - Мирному Труду, чтобы Они могли переживать все беды и, славя Бога, существовали бы вовеки, учили бы других добру и подавали бы им помощную руку V Деда ум был полон дум. Он за раду спрятал Сум, Взвесил Славы предложенье, Взял его под разсужденье И решил благим судом Персть ввести в свой отчий дом. Мысль о Грай-Горах горбатых. О крутых верхах чубатых По душе ему была. Ум калила добела. В думах он творил уж горы, Рисовал верхов узоры. Вычислял их высоту. Каждому кряжу, хребту Красоту давал другую. Так вглубился в мысль благую, Что забыл наличность бед. Бабу, небеса и свет. Думала гадала Мати: Дед не хочет гор создати.., Горем мучится лихим!.. Что же мне чинити с ним? Как бы повести беседу, Чтобы доказати деду Скудность вида сих долов? Где бы взяти сильных слов? - Тут явился в помощь Велес. Дунул в чародейский черес. Калитой еще потряс: Славо Мати, в добрый час! Помощь в горе и забаве! - И в сей миг насыпал Славе Много мыслей золотых, Слов ядристых, налитых. Говорила Баба Деду - И Всевиду, и Всеведу, Мысли на слова клала, Тут и речь из слов плела: Горы, в дивном синем цвете, Будут чудом в Белом Свете И из нашей злой беды, Как из волн валы воды, На равнинах брызнет диво: Гор валы сотрут игриво Сей равнинный скучный вид. Наш Перунко загремит, А тогда и сини горы Загремят как Божьи хоры. Каждый гром: Тра-трас! Тра-трас! Отразится в них сто раз Отголосками живыми, Громовыми, боевыми И тебе, и мне в привет Загудит на целый свет! - Так влюбилась в горы Баба, Как в Дунаец дева Лаба. Все и всех клала в свой стих, Лишь бы похвалити их Илья Иванович Тёрох. Отрывок из соч. Сварог. Предание http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_354.htm

Ять: Карпатский Край, февраль-март 1924 Григорий Михайлович Медвецкий. Единство русского языка в его наречиях (Составлена на основании работы, главным образом профессора Б.М. Ляпунова – под аналогичном же названием. Опасаясь же искажения смысла и дорожа учеными выводами, автор счел для себя необходимым, для более точного и рельефного изображения, многие мысли формулировать просто словами профессора Б.М. Ляпунова), Карпатский Край, март 1924, с.59-63 Научная литература по особому украинскому языку пополняется все новыми и новыми грамматиками. Их составляют с одной стороны галицийские ученые, с другой – некоторые русские; из последних это либо невежественно мечтающие о министерских портфелях-креслах Соборной Украины, или же стремящиеся к профессорским кафедрам, как например учитель Огиенко и прочие. Много меньше посвящают своего внимания и русские ученые столь большому вопросу. Тем не менее, нельзя не отметить ряда книг, на которых ни украинцы, ни, того печальнее, и русские до сих пор своего внимания не остановили. К числу таких книг, прежде всего стоит отнести книги профессора харьковского университета И.И. Замошина, под названием Единство русского народа, и замечательнейшая книжечка профессора Б.М. Ляпунова (Единство русского языка в его наречиях, Одесса, 1919г.), этого выдающегося слависта нынешнего времени, пок. П.А. Заболотского (Русский литературный язык, Нежин, 1918г.), ряд книг профессора Ю.А. Яворского (Русский язык, Львов, 1923г.) и мн. др. Украинская языковая литература пополняется книжками, содержание которых, за малым исключением, стремится к тому, чтобы доказать самостоятельность украинского языка и через это и самостоятельность народа. Украинские ученые стремятся к тому, чтобы единый русский организм разделить на части – они уже давно перестали довольствоваться тем, что некоторые русские гуманисты примирились с хозяйством этого языка в простонародном провинциальном обиходе, признавая его в песнях, думах, и реже, художественных произведениях. Они вместе с тем совершенно забывают, что суд истории своим суровым приговором пригвоздит их в свое время к позорному столбу. Результат их варварской работы еще не собран – но предвидеть, заглядывая в будущее времен, мы можем – как печальна участь этих покорных слуг покойной Австро-Венгрии и раскалывающейся Германии. О так называемом особом русском языке совершенно точно еще в 1882 году – по вопросу статьи де-Пуля (Вестник Европы, май 1882г., т.III, с.436 и сл.) акад. Пыпин, которого нельзя заподозрить в пристрастии, писал: чистый народный малорусский язык, может быть выдержан разве только в поэзии и беллетристике, в повестях из народного быта и т.п., но он (малорусский язык) оказывается недостаточным в литературе научной и политической, как и для политических произведений более сложного содержания -. Совершенно на месте было бы напомнить, что А. Пыпин, крупнейший литературный историк, которому часто приписывают украинофильские тенденции – по поводу украинофилов писал: другая сторона (т.е. украинофилы) полагая, что ведет чисто народное дело, доходит до крайности, проповедуя отделенность и исключительность южнорусского племени, отвергая солидарность с русской литературой и давая фантазии гораздо больше места, чем следует по положению. Вопрос о малорусском языке касается в настоящее время малорусского простонародья и тесно связывается с мыслью об умственном развитии этого простонародья, а вместе с тем с потребностью этнографии, исследовать и изучить историю замены общерусского культурного языка, каким то иным искусственным (Вестник Европы, с.436, май 1882, т.III). – Несколько позднее профессор киевского университета, известнейший в славянском научном мире филолог, вместе с тем один из первых ученых-этнографов Т.Д. Флоринский (недавно убитый в Киеве) в 1909 году обратил свое внимание на необыкновенно ненормальное явление среди украинофидьствующих. Его прозорливый глаз предвидел столь печальную картину нынешнего положения. Еще тогда проф. Флоринский в книге – Малорусский язык и украинский сепаратизм, СПб, 1900г., - давал чрезвычайно точные определения этому движению. Далее в 1907 году акад. А.И. Соболевский в необычайно ценной книжке – Русский народ как этнографическое целое (Харьков, 1907). Наконец, задолго до картин нынешнего дня – проф. Иванов, пренебрегая научным этикетом, просто смотрел опасности в глаза и предупреждал как русский ученый мир, так и правительство, в своей неоценимой пророческой книжке – Забавны ли хохлацкие замыслы? – Почти одновременно и известнейший писатель К.С. Аксаков в украинофилах видит зло и опасность и об этом открыто и с неменьшей убедительностью открывает глаза многим. Отвечая на вопрос, - что такое русский язык? – профессор Ляпунов по последним данным науки обьясняет одновременно и несостоятельность украинского языка и воочию показывает предательскую работу украинофилов и в науке и в политике. Вооруженный всецело и глубоко проверенными наукой данными, он отмечает: Прежде всего, это язык, обычно употребляемый в речи образованных классов, в правительственных учреждениях Русского государства, обработанный литераторами и учеными русскими, изучаемый в русских школах, - то есть, с одной стороны, язык общерусский, разговорный, с другой - русский государственный и литературный. Такой язык имеет своим идеалом единство, достигаемое до известной степени путем школы, по крайней мере в книге, но всегда страдающее невольным отступлением в живой речи. Эти последние объясняются тем, что - русский язык - должен быть понимаем и в другом смысле, а именно как живой язык многомиллионного как исконно русского, так и усвоившего себе его путем восприятия русской культуры инородческого населения. Этот живой язык в своей внешней форме (то есть в звуках, формах склонения и спряжения) и в словаре тем более разнообразится, чем менее носители его подвержены влиянию русского литературного и государственного языка, чем менее они грамотны. Этот живой язык слышится и произносится на огромном пространстве бывшего Русского государства, в Европе и Азии, и за его пределами - в Восточной Галиции, Северо-Восточной Венгрии (ныне Карпатской Руси - Гр. М.) и Северной Буковине, местами сплошь (в особенности в Центральной России, в бассейнах верхней Волги, Оки, Дона, Днепра), местами рядом или среди иноязычного населения, лишь частью воспринимающего кроме своей родной и русскую областную или государственную речь (в особенности в Сибири, северо-восточных, восточных и северо-западных губерниях Европейской России, в Бессарабии, на Кавказе, в Крыму и в Средней Азии). Согласно только что сказанному, этот слышимый на большом пространстве живой русский язык неграмотного или полуграмотного населения естественно, как и всякий живой язык, распадается на множество говоров, которые по большему или меньшему сходству между собою могут быть объединяемы в группы, называемые обычно наречиями и поднаречиями. Таким образом, язык мы делим на наречия, наречия - на поднаречия, поднаречия - на говоры. Необходимо заметить, что как русский народ вместе с болгарами, сербами, словенцами, чехами, словаками, поляками, кашубами и лужичанами составляют одну группу народов славянских, так и русский язык вместе с языками указанных народов входит в большую группу языков славянских. Сходство славянских языков между собою тем большее, чем более в глубь веков проникает наше исследование их, а в особенности отношение их к языку древнецерковнославянскому (старославянскому) как древнейшему письменному свидетелю славянской речи, дало право исследователям сделать вывод об общем происхождении всех этих языков из одного общего языка-предка, называемого нами языком праславянским (по немецкой терминологии - Urslavsche Sprache, по французской - Langue slave commune). Можно думать, что такой общеславянский, еще не распавшийся, лишь с незначительными диалектическими вариациями язык слышался на небольшом пространстве где-нибудь в пределах нынешней Западной России приблизительно около двух тысяч лет тому назад. Но не следует обольщаться мыслью, что общее происхождение языков свидетельствует всегда об общности происхождения народов: в истории немало примеров восприятия народами чужих языков - то победителей, то побежденных, вообще, языков более культурных соседей. Мы знаем, что древние галлы приняли язык римских колонистов, а романизованные галлы, в свою очередь, передали свой романский язык покорившим их франкам германского племени, причем и воспринимающий народ оставляет известные следы своего прежнего языка то в произношении, то в формах, то в словаре. В славянском мире наиболее яркий пример такого восприятия неславянами славянского языка покоренными ими и частью смешавшегося с ним славянского населения представляют болгары, по происхождению тюрки, остатки которых известны в русской истории дотатарского периода по берегам Волги близ впадения Камы, Восточные (русские) славяне путем колонизации распространили свой язык среди финских инородцев, некогда сплошными массами населявших северо-восток, а в более древнее время и центр нынешней Европейской России. С другой стороны, масса славянского населения онемечилась, приняв немецкий язык по нижнему течению Эльбы и по берегам Балтийского моря, а также в нынешней Каринтии и Штирии, значительная часть омадьярилась в Юго-Западной Венгрии (древней Паннонии IX века). Однако, прививая свой язык славянам, и немцы, и особенно мадьяры (венгры) заимствовали немало слов славянских. То же надо сказать и о румынах - потомках римских колонистов в Дакии и Македонии. Возвращаясь к вопросу о древнейших судьбах русского народа и русского языка, мы прежде всего должны указать, что уже в первые века нашей эры началось распадение единого славянского народа и праславянского языка. Минуя все гадательные предположения академика Шахматова о первой, более северной, прибалтийской, и второй, привислинской прародинах славян, мы можем считать несомненным, что в VI веке по Р.Х. не только не было славянского единства, но что славяне уже успели осесть приблизительно в тех же местах, где застает их история в IX веке, когда все они уже выступают под своими особыми именами. Византийский писатель VI века Прокопий говорит о словенах, перешедших за Дунай на Балканский полуостров, и об антах, их восточных соседях. В последних, сидевших, по словам Прокопия, к северу от гуннских племен, занимавших в VI веке берега Азовского и Черного морей, мы вслед за Шахматовым согласны признать предков русских, восточных славян, которые сидели до своего разделения в местностях нынешней Волынской и северной части Киевской губернии. Здесь в бассейнах реки Тетерева, Припяти и по правому берегу среднего течения Днепра - до Южного Буга, мы можем предположить колыбель русского племени, откуда оно расселялось в виде отдельных племен, названия которых сохранены русской летописью, дающей ясное свидетельство, что уже в IX веке было не одно, а несколько русских племен на довольно значительном пространстве. Эти племена: поляне - по правому берегу среднего течения Днепра (в нынешней Киевской губернии); древляне (или дерева) - к северо-западу от них, в северной части Киевской и, может быть, в смежных частях нынешних Минской и Волынской губерний; дреговичи - в нынешней Минской, между реками Припятью и Двиною; кривичи - по верховьям Двины, Волги и Днепра; еще севернее, по Волхову и озеру Ильмень, словене. По левую сторону Днепра летописец называет север (северян) - по Десне, Суле и Семи (в нынешней Черниговской и Полтавской губерниях); радимичей - между Днепром и Сожем (в Могилевской губернии); вятичей - по среднему течению Оки; справа от Днепра - дулебов и бужан - по Южному Бугу; и уличей и тиверцев - в самых южных пределах, между устьями Днестра и Южного Буга. Как бы ни были незначительны различия в языке этих племен, несоменно, что на столь значительном пространстве уже тогда существовало множество говоров, которые различались оттенками произношения гласных и согласных (на севере было смешение ц и ч, произношение г как латинского g, на юге рано произносилось h). Но не эти различия обусловили позднейшее разделение русского языка на три или четыре наречия. Можно сказать, что по XI столетие существовал единый общерусский праязык с незначительными диалектическими вариациями... Б.М. Ляпунов. Единство русского языка в его наречиях http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_338.htm

Ять: Григорий Михайлович Медвецкий. Единство русского языка в его наречиях (Составлена на основании работы, главным образом профессора Б.М. Ляпунова – под аналогичном же названием. Опасаясь же искажения смысла и дорожа учеными выводами, автор счел для себя необходимым, для более точного и рельефного изображения, многие мысли формулировать просто словами профессора Б.М. Ляпунова. Окончание), Карпатский Край, апрель 1924, с.28-30 - Русская цивилизация прежде всего значит русская государственность, прочно обоснованная, безразлично, будет ли она федеративной или централистической. У проф. Грушевского в его популярном очерке История Украины вырвалась фраза: во времена Святослава Украинцы назывались Русью -. Конечно Русью, а чем же еще другим они могли называться? Ярко сказывается в этой фразе вся запутанность, неискренность, сфабрикованность в Мюнхене и Вене утопических принципов, по которым существование на южной окраине России немного отдельного языка может мешать единству русской государственности. Единство государственности же определяется и другими составными частями русской цивилизации: русскими общественными идеями, русским художеством, русской наукой, русской промышленностью (Вестник Русского Национального Комитета, я-рь 5, Париж). Стараясь создать украинский народный язык, львовские ученые украинской партии умышленно избегают совпадений с русской научной терминологией и, порвав всякие традиции и связи с ученой, общей всей древнерусской письменности, терминологией церковно-славянской, предпочитают заимствовать польскую терминологию, переменив лишь польские звуки на украинские, или немецкие… Между тем, правильная точка зрения, доказанная нами выше, может быть одна: малорусский и великорусский язык – два родных брата, дети языка древнерусского до половины XII века, и каждый из них может быть сравниваем с другими славянскими не самостоятельно, а лишь при посредстве возведения к языку прарусскому, который в главных чертах сохранился еще в древнерусском языке до XII века... Б.М. Ляпунов. Единство русского языка в его наречиях http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_338.htm

Ять: Рад, несказанно рад приветствовать в вашем супружестве благодатный союз науки и искусства, - столь же горячо продолжал Иван Михайлович. - Позвольте же высказать пожелание к вам - надеюсь, не сочтете его нескромным и несвоевременным - чтобы дети ваши не токмо сохранили, но и приумножили светлые таланты родителей. Желаю вашему первенцу пойти по отцу. Пусть унаследует он пытливость Михаила Васильевича, пусть будут душа и ум его согреты учением и любовью к науке, да прославит он отечество строгими учеными трудами. Со вторым же пусть к вам явится преславный музыкант, воспринявший богом дарованные Софье Александровне наклонности, дабы усладить слух знатоков и любителей благозвучной гармонией, проникающей до самого сердца. - А коли третий народится? - под дружный смех присутствующих спросил кто-то из родственников невесты. - Тогда осмелюсь на еще одно пожелание, - не растерялся Симонов. - В молодые мои лета куда как увлекался я нашими поэтами и драматургами...- он несколько помолчал и слабо махнул рукой, - да провидение распорядилось иначе. Так пусть же третий пойдет стезею российской словесности, пусть пленит его душу самородное богатство языка нашего, - с улыбкой заключил Иван Михайлович, вызвав новый приступ смеха Анатолий Шибанов. Александр Михайлович Ляпунов. М. Молодая Гвардия. ЖЗЛ. 1985 Ляпунов Александр Михайлович. Теория устойчивости http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_339.htm Б.М. Ляпунов. Единство русского языка в его наречиях http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_338.htm С.М. Ляпунов, Торжественная увертюра на русские темы. Антология русской симфонической музыки http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_326.htm Александр Михайлович ЛЯпунов. Задача трех тел (Ляпун - это бабочка) http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_259.htm

Ять: Вместо предисловия По свидетельству греческого писателя Прокопия (VIв. по Р.Х.) и немецкого хроникера Гелмолда (XIIв.), славяне верили только в одного Бога Творца и Все-Держителя. Это божество они считали двуполым, т.е. андрогином (в физическом отношении) (Добытое из реки Збруча четырехгранное изваяние Световида (Сварога), хранящееся в краковском университете представляет его четырехлицым и на одной из сторон с женскими грудьми), обладавшим двумя необходимыми для творения свойствами – мужским и женским (дуада в монаде; плюс и минус, фаллус и ктеис, род и рожаница). Эти свойства были руководимы Светлым Разумом Благим (триада в монаде в духовном отношении), при чем, под влиянием в седой древности матриархата, когда женщины, не мужчины были главами семей, предпочтение давалось его женскому полу. Этого единого Бога Творца они называли просто Богом, Старым Богом, Богом богов, Прабогом, Сва-Богом (чехи, т.е. Все-Богом) или Сва-Рогом, как тоже разными другими именами: Великий Дед, Слава, Светозар или Световид, Владимир, Один, Троян-Трояга-Триглав, Род-Рожаница. В древности слово рог было синонимом слова мощь-сила (были роги, да пообтерли боги). Сва, т.е. вся, сохранившееся в сербском и других славянских языках, приложено к рог в женском роде опять таки под влиянием матриархата. По этой теории Сва-Рог значит – Всемощь, Всесила. Некоторые филологи производят слово Сварог от санскритского svar – небо (svarga (coelum Indri, aeter) значит – небо, а также бог солнца (Шафарик)). Те же ученые считают имена и других славянских божеств, и даже слово бог не-славянского происхождения и, в своих поисках разьяснить их значение, копаются в санскрите и в памятниках древних Греции, Индии и Египта. Теория о происхождении слова русь, русский и славянин, славянский (Slav (говорят некоторые ученые) – то же, что sval, т.е. человек, происходящий от солнца) от имени божества Сварог-Слава, не будет слабее других известных теорий об этом предмете – туманных и все еще недоказанных. По этой теории все славяне суть и русские (и чехи, и поляки, и сербы и т.д.), так как они носят два названия: а) от Славы и б) от Сва-Рога. Все они, повторяем, суть и русские – руссы или россы, как их в древности называли чужие писатели, т.е. дети двуполого божества (Сва)Рог-Слава. Руссы или россы - то же, что роугсы или рогсы от слова рог или роуг, произнося оу как одну букву и выговаривая ее по средине между О и У. Свистящая буква не терпит в славянских языках буквы гортанной и изменяет ее в свистящую или щипящую, напр. чех-чехский-чешский. Поэтому от корня рог (или роуг, бог-боуг, вол-воул и т.д., как это произношение сохранилось еще в польском языке) эта перемена будет: рогс – росс, роугс – роусс или ругс – русс, рог-ский – рос-ский – роус-ский или руг-ский – рус-ский, т.е. крепкий, мощный. Как и во всем другом (напр. в собственных именах: Святослав, Светлан, Звонимир и т.д.) и здесь не обошлось без поэзии. Народ, поэт по природе, назвал себя Мощным и Славным. Под влиянием матриархата, как сказано выше, предпочтение давалось женскому полу, в данном случае – Славе, отсюда и слова славяне-славянский являются общим, всеобьемлющим названием племен, происшедших от единого когда-то рода, носившего это название. Об этом предпочтении свидетельствуют сохранившееся женские имена двуполых божеств (Д. Шеппинг (Опыт о значении Рода и Рожаницы, Москва, 1851) пишет: Можно положительно сказать, что каждое имя или лицо мужского пола (божества) имело в нашем мифе соответствующее женское существо, напр. Жив-Бог и Жива, Купало и Купальница, Род и Рожаница и т.д.), в то время, как мужские затерялись и упоминаются только в песнях. Ярь (на Лемковщине так называют весну) осталась, Ярило пропал, Осень - Озимь, Зима – Коструб, Ляля – Люль, Лада – Велес, Туча – Перун (его именем еще клянут в Галичине) и т.д. Дополнительно известно (летописи, Слово о Полку Игореве и др. письменные памятники), что русские называли себя и считали себя Дажь-Божьими внуками, т.е. Божьими детьми, потомками солнца. Это обстоятельство одчасти поддерживает теорию происхождения названия русский, т.е. мощный, от божества Сва-Ро(у)г, так как Дажь-Бог был тот же Сва-Рог в его проявлении в природе светом и теплом. О Славе, как богине, в сохранившихся письменных памятниках ничего не говорится. Припев Слава! Встречается в колядских игорных песнях. На Руси поются прастарые песни, в которых постоянно упоминается слово слава. Поэтому ученые утверждают, что Слава была действительно божеством – Великой Богиней, которой славяне покланялись как и единому Богу Творцу. В Галичине существует поговорка: Куда хлеб, туда и Бог. А сербо-хорваты говорят: Куда хлеб и слама (солома), туда и слава. В Сербии до сих пор празднуют всеобщий национальный День Славы, а кроме него всякая семья празднует раз в год свой собственный День Славы, подобно тому, как на Руси праздновался в каждой семье День Рода-Рожаницы. Утверждение, будто какая-то Слава была где-то царицей народа, назвавшегося по ея имени славянским, нужно отнести в область сказок. Один из древних арабских писателей упоминает, что слышал на Руси часто повторяемое слово Слава. Это напоминает часто повторяемое в русской части Галичины на свадьбах слово Лада. Лада – та же Слава, как кормилица всех тварей и поэтому будет логичнее отнести Славу к разряду небесных богинь, чем земных цариц. Илья Иванович Тёрох. Карпаты и Славяне. Предание. Отрывок из соч. Сварог. Издание Общества ревнителей русской старины. Нью-Йорк, 1941 http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_353.htm

Ять: Так как этого единого Бога считали существом далеким и недоступным, славяне, во всем поэты, чтили его в понятных им проявлениях его в природе (солнце, молнии, ветре и т.д.), и этим проявлениям давали соответственные поэтические имена, которые впоследствии мало-по-малу ими олицетворялись и стали именами как бы отдельных божеств – Сва-рожичей или прибогов, в противоположность Творцу-Прабогу-Сва-Рогу. Эти прибоги были только исполнителями воли Прабога и выполняли предназначенные им работы на Белом Свете вообще и на Земле в особенности, Творцами они не были. И так, в проявлении света и тепла Сва-Рог был у них Дажь-Богом (Выражения дажь и даждь – спорные. По санскриту дажь – значит белый: Дажь-Бог – Белый Бог (Бело-Бог). Даждь – податель. Встречающийся в галицко-русских обрядовых песнях припев Ой Дай Боже! и Ой Дай Бог! говорит в пользу даждь. Филологи сравнивают слово Хорс с персидским словом chur или hOr – т.е. конь, или солнце, ибо персы представляли себе солнце в виде мчащегося коня. Ученые догадываются, что Дажь-Бог представлял летнее, а Хорс – зимнее солнце) или Хорсом; в проявлении огня и воды – Перуном-Черной Тучей; в проявлении воздухов-ветров – Стри-Богом; как подателя материальных благ называли его ВолОсом или ВЕлесом (так как в кочевом быту волос-скот считался почти единственным источником богатства); как раститель растений, кормитель всех земных тварей и держащий лад в природе – именовался Сва-Рог (Слава) нашими предками – Ладо(м), Ладо(й); как весеннее оживотворяющее семена солнце – Ярило(м), Ярило(й), Ярью; как летнее солнце – Купало(м). Купало(й), божеством урожая – зрелых плодов и т.д. Что Господь Творец считается непостижимым и далеким, это можно наблюдать и ныне. Простым людям ближе напр. Христос, Пр. Дева, Св. Николай или кто-нибудь другой из святых, живших на земле и изображения Которых они видят повсеместно, чем далекий, невидимый Господь Творец, изображения Которого им не показывают. Треугольник с Глазом Провиденья внутри, простым умам ничего не говорит. Молитва простолюдина к Господу невольно направляется через посредство этих понятных для него, живших на земле и страдавших почеловечески святых лиц, Которым он, по своему человеческому пониманию просьбы и благодарности с приношением, жертвует лампадку, свечу, деньги или приносит другие дары. Прибоги, земные работники, были у славян до принятия христианства тем же, чем являются теперь у них святые после принятия христианства. Они, их, прибогов, невольно чтят языческими песнями и совершаемыми ими языческими обрядами и до сих пор, заменив их языческие имена христианскими: Перуна – Св. Илией или Св. Николаем, Купала – Св. Иоанном Крестителем, Велеса – Св. Василием или Св. Власием, и т.д. В представлении славян этот единый Бог Творец и Вседержитель был и единственным начальником-князем, хозяином своего солнечного хозяйства Белого Света и небес так же, как у них старший в роде считался в старину единственным хозяином, начальником-князем всего рода или задруги и их имущества. Они, славяне, молились только ему – Богу Творцу и сохранившиеся припевы: Сияй, сияй Боже!, Слава Богу на небе!, Благослови Господь детей своих!, Славен еси, наш милый Боже, на небеси! др. относились к нему и пелись ему, но праздники с играми, танцами-хороводами в боголесьях (гаилками в гаях) были сопряжены с доступными и понятными человеку проявлениями божества в природе, т.е. с прибогами. По свидетельству Прокопия славяне верили, что Сва-Рог оставил Белый Свет и Землю (по всей вероятности после грехопадения дедьков и людей, призвавших к себе Черную ПОтьму), но в своем милосердии, чтоб Белый Свет сразу не переминился в Черный, оставил им своих Сварожичей (Перуна, Дажь-Бога, Мокошь и др.). Перун, представлялся народу самым могучим и как бы стоящим во главе всех прибогов Сварожичей, как бы заместителем Бога. Поэтому русские князья-язычники, при заключении договоров с христианской Византией, клялись Богом и Перуном, а также и Велесом. Договоры были военно-торговые. Князья клялись Богом, т.е. Сва-Рогом и в добавок Перуном, как княжеским и дружинным богом войны, и Велесом, которого русские купцы сделали своим покровителем и богом торговли (В договоре Святослава (лаврент. летопись) говорится: Да имеем клятву от Бога, в него же веруем, в Перуна и в Волоса, скотия бога. В договоре Игоря читаем: И иже помыслит от страны русския риазрушити…да не имуть помощи от Бога, ни от Перуна…Аще ли же кто преступит се…да будет клят от Бога и от Перуна). Единому своему Богу славяне приписывали только положительные, благие качества, т.е. Сва-Рога считали светом, теплом, любовью, добром. Отрицательные, злые качества приписывались ими другим – злым силам, представителям тьмы, холода, вражды и всякого другого зла. Славяне стремились в жизни в своей примениться к своему Богу и были, по свидетельству чужих (и остались такими же и поныне), самым религиозным, мирным и богоносным народом в мире. Немецкие летописцы, современники погибших балтийских славян, писали о них: Нет в свете народа добрее и гостеприимнее славян -. Эта их доброта, миролюбие и отвращение к войне, насилию и грабежу и были поводом, что другие хищные, тигровые и занимающиеся только военным ремеслом и разбоем народы легко покоряли и уничтожали их.

Ять: Славяне создали для почитания своего Бога целый ряд праздников, тесно связанных с солнечным циклем, и дивные праздничные обряды, которые заключались в молитвах, жертвоприношениях, гаданиях и играх. Обряды и формы богослужений были одинаковы у всех славян. У всех племен была одна и та же религия - одни и те же божества, хотя и с отменными названиями. За исключением прибалтийских славян, соприкасавшихся постоянно с чужими народами, имевшими и храмы, и духовенство и перенявшие от них эти учреждения, восточные (русские) и южные славяне (думаем здесь о простонародье) не имели ни храмов, ни жрецов, ни идолов, а руководство в молитвах и обрядах принадлежало старшинам родов или задруг, т.е. патриархам или главам семей. Так как славяне считали храмом Божьим весь мир, то богослужение их совершалось под открытым небом, в так наз. боголесьях (святых гаях) - в избранных красивых рощах со свободным местом для молитв, собраний и игр, с большими тенистыми деревьями (предпочтительно дубами как деревьями Перуна (по сербски дуб - грм, а дубовый лес - грмик) или липами как деревьями Лады) для защиты от солнечных лучей и дождей во время богослужений (что практикуется и ныне в случае богослужения под открытым небом) и близко от воды (рек, озер, источников) для выгоды участников, так как некоторые праздничные обряды продолжались целые дни и ночи. И молитвы-богослужения, и обряды были овеяны поэзией и музыкой, т.е. стихами с пением, которым нет сравнения в целом мире. Славяне поэты и музыканты по природе, и вся их дохристианская обыденная жизнь, весь быт и все их верования и воззрения на природу были поэтические (А. Афанасьев). Богослужения происходили, судя по тому, как они происходят в деревнях и ныне в случае богослужения под открытым небом, следующим образом: У самого дуба или липы, или у ключа-источника (если таковых не было, то для порядка, для границы, для центра ставили просто столб или клали камень) стоял патриарх рода или самый старший в селении. Он руководил богослужением. Все участники разделялись на четыре части, которые составляли четырехконечную звезду. Центром этой звезды было дерево (источник, камень, столб). В первой, мужской, части стояли в первых рядах старики по возрасту годами вниз, за ними шли по возрасту младшие, также в рядах, вплоть до самых младших хозяев, семейных с мальчиками-отроками. Во второй, женской, части, на противоположной от мужчин стороне дерева, стояли женщины, начиная от старух, по возрасту годами вниз до самых младших замужних, с грудными детьми и девочками. В третьей части, мужской, стояли в первых рядах у дерева подростки-юноши, за ними старшие, по возрасту годами вверх - вплоть до зрелых парней. В четвертой части, женской, на противоположной от мужской молодежи стороне дерева, стояли девушки, за ними шли старшие по возрасту годами вверх - до зрелых девиц. Смешение мужчин и женщин во время молений не допускалось. Во время богослужения все стояли, сидеть запрещалось. Выстроившись в таком порядке у дерева, сначала молились - всякий особо, складывая молитвенно ладонь к ладони. Молились просто и чистосердечно как дети и молились Богу не как рабы господину, а как дети родному отцу, которого бесконечно любили, которому бесконечно верили и которого, как бесконечно доброго, не боялись. Имелись многие молитвы, которые передавались из уст в уста, из рода в род. В этих молитвах постоянно упоминалось слово Бог, часто в ласкательной форме Боженька, с прилагательными милый, добрый, милосердный и т.д. Молитвы были: просительные, благодарственные и хвалебные. Затем шли общие молитвы, которые начинал патриарх рода, а после их окончания начинались песнопения. Вот образец древней, дохристианской молитвы-песни, сохранившейся у сербо-харватов: Молимся, Ладо! Молимся Всевышнему Богу, Ой, Ладо, ой! Чтоб подул тихий ветерок, Ой, Ладо, ой! Чтоб ударил тёплый дождик, Ой, Ладо, ой! И т.д. В Галичине сохранилось много дохристианских молитв - песен (особенно колядок). На Лемковщине поют: Подуй, Господи, подуй Духом святым по земле! Роди, Боже, жито, пшеницю И всякую пашницю! В поле ядро, В доме добро! Пели дружным хором, с подголосками, все присутствующие от мала до велика, под запев назначаемых родовым старшиной запевал, наподобие греческих канонархов. Всякий праздник имел свои песни. Обычай всенародного молитвенного пения перешел на Руси в христианскую церковь под именем самоилки. В Галичине и на Карпатской Руси он сохранился повсеместно до сих пор: вся Обедня и некоторые песнопения из Заутрени и Вечерни поются всем народом, всеми присутствующими также, как в дохристианское время языческие песнопения пелись в святых гаях (боголесьях). Для искоренения языческих праздничных молитвенных песен после введения христианства были на их месте созданы, на каждый праздник особо, христианские церковно-народные песни, собранные впоследствии в книге, называемой Богогласник, с музыкой к каждой песне. Некоторые мелодии очень древние и возможно, что они пелись ещё в святых гаях с языческим текстом. Эти церковно-народные песни, особые на каждый праздник, пелись в Галичине ещё в прошлом столетьи. В настоящее время поются они на Рождество Христово (коляды христианские наравне с языческими колядками), на Великдень (Иерусалиме, свети над звезды), на Зеленые святки (Вси тя хоры), и общие, наиболее распространенные и любимые: Пречистая Дево Мати Русскаго краю; О, Всепетая Мати и др. В прошлом столетьи ещё строго соблюдалось в Галичине разобщение мужчин и женщин в храмах. Женщины стояли в так наз. бабинцах (притворах) позади мужчин, которые занимали среднюю часть церкви между притвором и солееей. Тогда придерживались также и порядка старшинства по возрасту: старики стояли впереди, младшие позади. После молитв и песнопений в боголесьи, семьи соединялись и располагались вокруг неугасаемого Перунового костра, у которого приносились жертвы Богу. Сначала жертвовал от себя всякий отдельно, как это происходит ныне с жертвованием свечей, лампадок и других даров. Так как наши предки не знали ни икон, ни изваяний, то вместо свечей или лампадок, вешали на деревьях, бросали в воду или огонь жертву Богу: кто мерочку зерна, кто яичко, кто моток пряжи, кусок красивого вышитого полотна, кто фрукты, кто благоухающие травы, цветы и т.п. Кражи и воров тогда на Руси (и вообще у всех славян) не существовало, и повешенные на ветвях в святом гаю вещи висели, пока их жертвовавшие не сняли. Более ценные вещи брались домой как освящённые, а другие, после снятия с дерева, бросались в костер или в воду. Это были индивидуальные жертвы. Общее жертвоприношение совершалось старшиной рода. Такие жертвы назывались общинными, от всего рода, задруги или селения: вол, два вола или больше, Зависимо от величины общины (этот обычай сохранился по ныне на Руси, и у других славян, под именем общинного празднества). Жертвы общинно-частные, напр. курица , петух, голуби, баран и т.п. от каждого двора, приносились в жертву также у костра. Зверей и птиц резали, жир и кровь бросали в костер, головы вешали на сучьях деревьев или столбах, а мясо поедали. Говядина варилась в громадных котлах или жарилась на Перуновом костре и на вспомогательных кострах и распределялась между семьями. Куры, овцы и т.д., поедались приносившими их. Во время жертвоприношения происходили гадания. Гадали по внутренностям убиенных жертв патриарх со стариками о делах, касающихся всего рода: Какой будет следующий урожай? Будет ли мир, или угрожает война и нападение со стороны врага? Угрожают ли повальные болезни людям и скоту? И т.п. Кроме сего всякий гадал себе отдельно о своих чаяниях и желаниях, о своей личной судьбе. Были тысячи способов гаданий. Гадали по направлению дуновения ветра, по тучам и облакам и по другим явлениям природы. Семейные имели свои, а парни и девицы свои способы гаданий. Сорванная ветка с листьями, горсть травы, лепестки на цветах - служили любимым способом гадания. Срывая поочередно листья с ветки или лепестки с цвета, выбрасывая из горстки травку за травкой, говорили, гадая: Да! - Нет! или Будет! - Не Будет!, т.е. свершится желание или нет (Последний лист или лепесток, последняя травка и т.д. решали гадание. Парни и девушки гадали о невестах и женихах: Девица! - Вдовица!, Молодец! - Вдовец!. Мычание скота, блеяние овец, пение птиц, собачий лай (с какой стороны лает собака, с этой и придет жених - гадание девице после Святой Вечери на Коляду), четное или нечетное (злое) число шагов или предметов перед глазами, или захваченных в горсть зерен, орехов, все проявления природы, всякое происшествие, всякое действие имели свой смысл и значение в гаданиях. Гадания были обязательной обрядовой частью праздников. Гадания в праздники были вещие и, по народному верованию, они сбывались, были более верные, чем внепраздничные гадания. Большинство этих гаданий (называемых теперь суевериями-забобонами) сохранились до сих пор. И ныне гадают почти во все праздники: на Рождество Христово (бывший праздник Коляды), на Новый год (б. празд. Велеса), на Иордань (б. празд. Лады), на Великдень (празд. Дажь-Бога), на Св. Юрия (празд. Ярила), на Троицын день - Зелёные Святки (празд. Русалий), на Св. Иоанна Крестителя (празд. Купала) и т.д. в особенности от кануна Св. Андрея по день Св. Николая (13-19 н. ст. декабря - праздники Перуна), когда, между прочим, льют на воду расплавленный воск или свинец...

Ять: После жертвоприношений, пира и гаданий следовали забавы и игры мужской и женской молодежи. Старики и вообще пожилые располагались поудобнее в гаю и со вниманием и наслаждением следили за играми, которые по тогдашним временам представляли чрезвычайно интересное зрелище, совмещающее в себе: театр, музыку, балет, цирк, спорт (борьба всякого рода и состязания) и т.д. Общих игр парней с девицами не было. Они строго запрещались. Девицы и парни играли на противоположных концах святого гая (боголесья). Девушки пели песни, водили хороводы, танцевали и устраивали другие затейливые девичьи игры, тогда как парни занимались разного рода спортом – состязаниями, борьбой, ходили гусаком (гусем), строили живые вежи (башни), вели войны и т.д., выказывая свою ловкость, удаль и силу. Так как некоторые девичьи песни своим содержанием высмеивали и обижали парней, эти последние, мстя за обиду, устраивали нарочно одну из своих бродячих игр и, бродя по гаю гурьбой, например, гусаком, хвостом его разбивали девичьи хороводы или другие их игры, но сейчас же распылялись и убегали, боясь наказания со стороны старших. Эти игры мужской и женской молодежи сохранились до сих пор во многих местностях в русской части Галичины у потомков тиверцев и их можно наблюдать во все три дня Пасхи (Великдень–Воскресение, Обливанный Понедельник и Вторник). В некоторые, особенно в зимние праздники, когда гаи заносило снегом, богослужения происходили по домам, где ими руководили главы семейств, а игры в святых гаях заменялись забавами и играми в селениях. На Коляду мужская молодежь ходила по селу в личинах – масках с туром (козою) и т.п. от двора до двора и колядовала. На Щедрый Вечер женская молодежь также обходила дворы и щедровала. В праздники Ярила девушки пели веснянки, одевались в костюмы из березовых листьев и бегали по полям и лугам с песнями, водя хороводы. Накануне Купала собирались у воды (реки, озера, пруда), жгли костры, пели купальные песни и вокруг костра устраивали игры. С некоторыми праздниками было соединено и поминовение душ усопших предков (Красная Горка – Радуница, Семик и др.) и тогда игры устраивались на могилищах у могил. Такие игры называли тризнами (игрищами, борьбами–состязаниями, поединками). Множество обрядов и обрядовых песен глубоких по содержанию и глубоко художественных, хотя язычество на Руси после просвящения ея Светом Христовым процветало полностью в некоторых местностях вплоть до XVIв., безвозвратно пропало, так как христианское духовенство, искореняя с фанатизмом старую веру, доносами своими к епископам, а тех к князьям, вызывало княжеские указы, содержавшие строгие наказания за исполнение старославянских обрядов. Таким образом исчезли жемчужины творчества народного духа, которые, судя по оставшимся, чужие ученые и музыканты называют несравненными и столь высокохудожественными, что кажутся как бы составленными не народом, а учеными поэтами и композиторами. Некоторые обряды (например, свадьба–веселье) похожи на пьесы, содержащие несколько действий, каждое действие с явлениями–сценами. Несмотря на все запрещения и наказания, кое-что из дохристианских обрядов сохранилось и на Великой, и на Малой Руси, в особенности на русской Буковине, бывшей одно время под Турцией, не вмешивавшейся в верования русского народа, и в русской части Галичины, где польские паны, мало интересуясь духовной стороной жизни своих крепостных, не препятствовали им петь веснянки, играть гаилки и проч., а также и у других славян. До сих пор по всей Руси и у всех славян все почти христианские праздники с христианскими обрядами в церкви сопровождаются древними славянскими обрядами вне ея. И бытовая обыденная жизнь (рождение, свадьба, похороны, обжинки, обмолот, орка, выгон скота и т.д.) также полны старых дохристианских обычаев. И совершенно верно утверждают ученые славянские мифологи, что и на Руси, и во всем славянстве поныне существуют двоеверие. Эти древние славянские обряды ныне также называют суевериями, но многие из этих суеверий до того поэтические, привлекательные и милые, что с ними не хочет расставаться даже интеллигент. Карпаторусское белое духовенство, получавшее высшее образование в гимназиях и университетах, относилось с полной терпимостью к древним славянским обычаям и дохристианским религиозным обрядам в их приходах по деревням. Многие священники даже записывали их и манускрипты отсылали в учёные общества. Не то было в местностях, где распоряжались малограмотные монахи ордена Базилиан (бывшего православного чина Василиан), набиравшиеся большей частью из недоучек и из сбившихся с пути неокончивших гимназистов. Как в старину их собратья, они запрещали опекаемым ими прихожанам самые невинные народные игры и песни. По разсказам очевидцев в дер. Крехов, бывшей когда-то твердыней православия, в которой находится униатский монастырь (бывший православный) этого ордена, жители упомянутой деревни по вкоренившейся вековой привычке все таки собирались целым селом все три дня Пасхи в церковной ограде, как собирались их предки в старину в боголесьи. Но в то время, когда в соседних деревнях, где настоятельствовали белые священники, поселяне безпрестанно звонили в колокола, девушки водили хороводы, а парни играли свои игры вокруг церквей, креховяне, не имея от монахов разрешения на песни и игры, пили от скуки и спали вокруг церкви мертвецки пьяные, и старые, и молодые. Судя по оставшимся обрядам и песням, славяне очень любили свои божества и их именами называли селения, поля, леса, верхи гор, деревья, цветы, травы и т.д., целые племена и самих себя. Как упоминалось выше, славяне были мирным народом и предпочитали откупаться, чем воевать, отличаясь кротостью и спокойствием нравов. Если воевали, то только по необходимости для защиты. По свидетельству арабского писателя Масуди (Xв.), нравственность славян служила образцом для чужих. Жены были верны своим мужьям и шли за ними даже в могилу. Для руководства играми и хороводами избиралась всегда чистая в нравах девушка. Поэтому к рассказам о Ярилиных Ночах и о других негодящихся в печать действиях среди русских славян, сохранившимся в письменных памятниках, авторами которых были фанатики, нужно относиться по крайней мере с осторожностью, так как не исключена возможность, что ими многое преувеличивалось, искажалось и просто выдумывалось, чтобы только заставить епископов и князей принять крутые меры против сходбищ на бесовские песни, на плясание и скакание в то время, когда церкви пустуют. Славяне, как народ с искрой Божьей, одаренные и талантливые во всем, от природы забавные, веселые и радостные очень любили и любят поныне музыку и танцы. Ни у одного народа в мире нет таких безмерно радостных и живых, или бесконечно унылых и грустных народных песен, и таких бойких и бешеных народных танцев, как у славян, особенно у русских. Народные песни у них насчитываются не сотнями и тысячами, как у других народов, а десятками тысяч. Одних песен – коломыек в Галичине – тысячи и тысячи, несметное, неисчислимое количество, так как они появляются все новые и новые всякий день. Хороводы с песнями (сеяние проса, мака и др.) и мимическими, программными танцами – это настоящие балеты с хитрыми сплетениями и расплетениями, с множеством затейливейших танцевальных фигур – с воротами, мостами, плетнями, кошиками (корзинами–ковшами), колами (кругами), звездами, голубцами и т.д. выводятся многочисленными группами в совершенстве без всяких репетиций. С живыми, бойкими и бешенными танцами читатель ознакомится в печатаемом при конце сей книжки приложении Народные танцы. Славяне поют и танцуют и в радости, и в горе. – Они испытывают болезненное наслаждение в горе (morbid joy in sorrow) и, или погружаются в сладкое уныние (delicious gloom), или брызжут колким остроумием (slapstic wit) и предаются бешенной пляске (mad dances) – пишет о славянах филолог и этнограф Дж. Принс, проф. Колумбийского Университета. И совершенно верно. В старину (нечто подобное, впрочем, можно наблюдать еще и в нынешние времена) во время тризн, т.е. во время послепохоронных, поминальных торжеств, славяне пировали на могиле только что погребенного и устраивали у могилы борьбы, состязания, игры и танцы – morbid joi in sorrow… И древние чужие писатели отмечают эту музыкальную черту у славян. Упомянутый выше Прокопий Кессарийский пишет, что когда греки захватили в плен группу славян, те последние протестовали, говоря: Мы мирные люди: поем, да танцуем. У нас нет оружия, у нас не мечи, а гусли!.. Удаль, широкая жизнь, забавы, песни и танцы при всякой оказии и без оказии – это неотделимая природа и врожденная стихия славян. Автор старался отразить эту стихию в ниже печатаемом Предании, где у славян поют и танцуют их боги, они сами, звери и растения. Так как мораль древне-славянской религии во многом совпадает с христианской моралью (И.И. Срезневский (О языческих верованиях древних славян, Москва, 1849) пишет: Отвергая с принятием христианства языческое суеверие, славяне не имели нужды отвергать некоторые из своих основных верований, а только очищали их. Так и до принятия христианства они верили в единого Бога, Господина мира и его судеб, во всемогущее его провидение, веровали, что Божество спасает того, кто следует его законам и убегает зла; сознавали долг любви к ближнему, выражая его и призрением сирот и нищих и милосердием к пленным, и гостеприимством столь явным, что оно одинаково поражало всех чужеродцев -.Тут же Срезневский приводит доказательства, что славяне, как и христиане, верили в безсмертие души и в будущую жизнь в раю или пекле (аду)), то и насаждение христианства Свв. Кириллом и Мефодием среди южных и отчасти западных славян, обошлось совершенно, а кн. Владимиром на Руси почти безкровно, тогда как в других странах и у других народов оно насаждалось огнем и мечом и лились потоки крови. Это обстоятельство поддерживает утверждение чужих древних писателей, что славяне были народом мирным и богоносным еще и до просвещения их Светом Христовым. Русские славяне называли почтительно небесных богов - Дедами...

Ять: [url="http://www.radikal.ru"][/url] О приношении славянами человеческих жертв упоминают - наш летописец Нестор (1056-1119) и польский хроникер Длугош (1415-1480), оба говорят о приношении в жертву богам взятых на войне пленных. После победы над ятвягами, пишет Нестор, кн. Владимир иде к Киеву и творяше потребу кумиром, по решению старцев и боляр приказал бросить жребий на отрока и девицю, кого из них зарезати богом. Длугош говорит, что и поляки приносили богам в жертву военнопленных. Оба летописца говорят о князьях и их дружинах, которые искажали чистую славянскую веру обрядами и обычаями, принимаемыми ими от чужих, от близких и дальних соседей - общая черта высших классов, которым заграница и все чужое пахнет кадилом, а свое родное – дегтем. Немецкий хроникер XIIв. Гелмолд (в Chronica Slavorum I, родился в 1100г., в 1155 путешествовал к славянским племенам вигирам и оботритам) пишет о приношении балтийскими славянами в жертву Световиду и Радегасту христиан и приводит случаи убийств немецких священников, монахов и епископов. Но по описанию мучений, которым подвергали упомянутые славяне захваченных в плен до их убиения, можно положительно утверждать, что они, мстя за неслыханные зверства (распятия, надевания на кол, сжигания заживо и т.п.), которые немцы чинили над ними под предлогом насаждения христианства, а на деле для грабежа, не приносили захваченных в жертву богам, а просто казнили их, как виновников этих зверств. Им было известно, что награбленное немцами добро и славянские земли, захваченные во имя Христа, разделялись между немецкими князьями и епископами, и что эти последние травили своих князей на славян не ради Христа, а ради живота. На счет человеческих жертв, у Нестора есть еще одно, но темное место: Привожаху сыны и дыцери (т.е. дщери) и жряху бесом (т.е. прежним богам), оскверняху землю теребами своима и осквернися кровьми земля Русская -. Можно догадываться, что это осквернися кровьми земля - намекает на приношение людей в жертву богам, но оно не подтверждается другими памятниками. О приношении человеческих жертв простым народом упоминает только арабский писатель Ибн-Фоцлан (X век), и то туманно, говоря, что такие жертвы приносились только в случае катастроф: эпидемий, эпизоотий и т.п. Тогда убивали или топили заподозренных в чарах колдунов и ведьм. Приводится всего один случай потопления народом ведьмы на Руси. Но топили же ведьм и в христианские времена (тысячами топили их культурные немцы) и топили их не в жертву Богу, а в наказание за колдовство. Раскопки в боголесьях и городищах, где славянским простым народом приносились жертвы, обнаружили исключительно звериные кости. Следовательно, народом, исповедовавшим свою веру в чистом славянском, а не в извращенном княжеско-дружинном понимании, приносились в жертву богам благоухания, пахучие травы, венки цветов, всякие яствия - вообще только растительные и звериные жертвы, при чем, как уже было сказано выше, жир и кровь бросались в огонь (костер-соботку), мясо поедалось участниками приношений, а головы быков, овец и птиц вывешивались на особых с этой целью вбитых столбах или сучьях деревьев. Живший в Xв. по Р.Х. Константин Багрянородный упоминает (в De Administrando Imperio) о приношении приехавшими на остров Св. Георгия россами в жертву Богу - хлеба и птиц, причем бросался жребий: колоть ли птиц или пустить их на волю? Прокопий Кессарийский (в De Bello Gothico, III) говорит, что славяне убивали в жертву божеству быков, а араб Масуди (Xв.), что славяне приносили в жертву Богу просо (один из первых злаков, который славяне повсеместно культивировали). Араб Ибн Диста сообщает: Славяне больше всего сеют просо. Зерна кладут в ковши, поднимают их к небу и говорят: Господи, Ты, который нас снабжал пищей, снабди нас ею и теперь в изобилии! Тот же Ибн Фоцлан говорит о приношении славянами в жертву божеству быков, овец, хлеба, лука, молока и какого-то опьяняющего напитка. Помещенная ниже, (см. Перечень Миф. Имен – Сварог-Слава) песня-молитва богине Ладе говорит только о розах, песнях и сердцах, которые жертвуются упомянутой богине. Поэтому можно положительно утверждать, что славянское простонародье не знало человеческих жертв богам. С введением христианства на Руси, языческие жертвоприношения не уничтожались наравне с языческими богами и обрядами, а поощрялись и брались на содержание храмов и духовенства. Первый теленок от телки, петух от всякого двора в день зимнего Св. Николая (Перуна) отдаются ныне или отдавались до недавна (в Галичине на Лемковщине) настоятелю прихода. В старину и теленок, и петухи приносились в жертву Велесу и Перуну у вечного, неугасаемого костра в боголесьи, кровь выливалась в костер, а мясо поедалось приносившими. И другие языческие приношения: куры, яйца, которые тоже съедались у костра, мерки проса, пшеницы, овса и других зерен, которыми угощали Огня Сварожича (Перуновый костер), повесма льну, конопли, мотки пряжи и т.п., которые вешались в жертву богам на ветвях деревьев в боголесьях, горы хлебов (хлеб от всякого двора), которые в старину съедались на могилах, а теперь приносятся в родительские поминальные дни в церковь, три хлеба за панихиду, кутья и т.д., отдавались настоятелю прихода. Из них съедается ныне участниками во время панихиды только кутья. Любимым божеством, в особенности Опекунше матерей и детей богине Ладе, приносили в жертву платки, вышивки, кольца, ожерелья и т.п., которые, за неимением изображений (икон, изваяний), вешали, по тогдашнему обычаю, на ветках деревьев в святых гаях. Теперь такими же подарками обвешивают иконы Богоматери, на Которую, после принятия христианства, невольно перелилась прежняя любовь к богине Ладе Илья Иванович Тёрох (1880-1942). Карпаты и Славяне. Предание. Отрывок из соч. Сварог. Издание Общества ревнителей русской старины. Нью-Йорк, 1941, с.31-34 (см. также Юрий Миролюбив. Риг-Веда и язычество. Год написания 1952...Человеческие жертвоприношения, по летописцу Нестору (1056-1119 гг.) и польскому хроникеру Длугошу (1415-1480 гг.), приносились князьями, бывшими, как известно, варяжского происхождёния! Оба эти хроникера говорят о жертвоприношениях пленников. После побед над ятвягами Владимир говорит Нестору: Иде к Киеву и творяше потребу кумиром. По совету боляр и старейшин, он приказал бросить жребий на отрока и девицю, кого из них зарезати богам. Длугош говорит, что поляки приносили пленных в жертву богам. Оба они говорят о князьях и дружинах, искажавших чистую славянскую веру обычаями, принимаемыми от чужих, от близких и дальних соседей - общая черта высших классов, которым все заграничное пахнет кадилом, а все свое - дегтем, говорит И.Терех (Славяне и Карпаты, стр. 32). Мы приводим в данном труде, по возможности, все выписки, указывая источник. В том числе и указанная книга, хотя и небольшой ценности, все-таки хранит крупицы истины, которую мы ищем. Не все в этой книге правильно объяснено автором, как нам кажется, но это уже вопрос ученой критики. - А также Юрий Миролюбив. Славяне в Карпатах. Год написания 1965-70...Нужно с уважением и удивлением остановиться на сообщениях Иоанны Терех (см. Славяне и Карпаты, Илия Терех, Нью-Иорк, Изд.-ва Ревнителей РусскойСтарины, 1941г.). Если бы эта Русская женщина, как и ее муж Илия Терех, были похожи на других, мы бы так и не узнали многого, что было в прежние времена на Карпатской Руси. Во многих случаях изучение Русского Фольклора было бы затруднено...)

Ять: IX И взмолилась Слава Богу, Вековечному Сварогу. Злыню вызвавши на бой, Руки вознесла с мольбой: Светозаре мой могучий, Ты тишайший и гремучий! Будет воля тут твоя, Сбудется и мысль моя. Ты-ж работник на все руки И хитер ты на все штуки. Боже, Землю пожалей!.. И не жди, а поскорей Дай ей, сотвори ей горы, А на них леса и боры, Верховину ей создай, А тогда земной наш рай Зарастет еще милее, Расцветет еще пышнее. С гор сих, полная красот, Русская Земля пойдет, А на ней мой род славянский, Русский твой народ троянский. Сотвори-ж их, сотвори, Персть придвинь к лицу Зари!

Ladmi: Мне хочется поблагодарить Ятя за его архивную работу. Это очень хорошо для понимания нашей оклеветанной Родной Веры. И помогает увязать наше славное прошлое и будущее.

Ять: Внучка Желя тут вскочила И из Славы глаз скатила Слезку – жгучую печаль, А с слезой слила и Жаль На подмогу бабке милой. Жаль взвилася с едкой силой И тайком, исподтишка, С нежной струйкой ветерка Проскользнула в грудь Сварога. Размягчилось сердце Бога, Как вощина от тепла. Жалость и его взяла. Стал он, как и Слава Мати, Сума суму сумовати И, со скорбию в груди, Кликнул Желе: Подойди! Взял ее за обе ручки И, смотрячи в очи внучки, Так ей с лаской говорил, Жалостной журьбой журил: Ах ты Желенько слезлива, Мягкосерда и тосклива, Без отрады, без утех!.. Мало ли тревог у всех, Чтоб еще их бити жалью И печалити печалью? Мало-ль у меня хлопот, Огорчений и забот?! Что-ж ты мучишь нас кручиной И наводишь плачь с Кариной, Жалосте ты пакостна, Жельна ты, не радостна! Землю желями вскормила, Бабки очи заслезила, Оба голосят навзрыд. Внуко, и тебе не стыд?! Что же это, в самом деле: Все мы подчинились Желе, Киснем кислым киселем И, в добавок, слезы льем!.. Цыть!.. Не плачь уж, Славо Мати. Горы, ведь, пустяк создати. Вознесу их до небес, Будут чудом всех чудес. Лишь один прыжок с Полицы, С Плоской, Варла иль с Тарницы Будет до небес туда! Пальцем срою без труда Эти гладкие просторы. А с высокой Белогоры, С золотых ея вершин, Будет только шаг один. Не карись! Развею Злыню И возстановлю Добрыню. Ну-ка, Славо, грусть долой! Будь веселой, удалой, Как бывало ты доселе В каждый час и в каждом деле, С ясным, поднятым челом В радости и в горе злом. Не рыдай и не терзайся, Над землей не убивайся, Вмиг ей слезы оботру, Тут и прогоню, к добру, Эту плаксу поскорее… Желько, мчись домой! Быстрее! Мама маковик печет, Пряник, сладенький как мед! Желя, полная тревоги, В слезы – и давай Бог ноги По Перуновой Скале Прямо к небу в синей vukt И к пекарне мамы Лады – Без дороги, через гряды, Через плетень и цветник Ести мамин маковик. X После Желина ухода Вышли из-за небосвода Злые, лютые враги Сума, Жели и Туги: Рада с Бойкой и Забавой. Закружились перед Славой, В капли растворилися, Тут же и разлилися На лице ея сияньем. Смыли жалость ликованьем, Выгнали из груди Сум, А с ума гурьбу злых дум, В сердце дунули утеху И от вихорного спеху Сбились зорькой на венце И улыбкой на лице. Слава знала уж что горы, Будто в бурю вод просторы, Вознесутся до небес. Грусть прошла, и пыл воскрес. С ласкою прильнувши к деду, Завела, опять беседу. Слово словом словячи, Говорила, молвячи: Мысль вторая, золотоя, Как и первая – святая, Мучит голову мою. Сотвори еще в раю На горах, на полонинах И вокруг, на всех равнинах Славы и Сварога люд. Невеликий будет труд. Эту мысль я обласкала И она мне нашептала, Чтоб создати тех людей Из Дажь-Божиих лучей. Распрострешь святые руки, Тут сейчас Дажь-Божьи внуки Из лучей нагрянут в свет И воскликнут: Славься, Деде! Брызнут новые раяне: Роугсы, а по мне – славяне. Святороугсы в честь твою, А славяне – в честь мою. Лучевые Божьи дети Будут красотой блестети. В нашей ласке и хвале, Будут дивом на земле. Живы, радостны, безпечны, Ласковы, добры, сердечны – Как все мы на небесах, Будут житии Злу на страх. Полны нашей благодати, Будут на земле сияти В солнечной любви святой – Правдою и добротой. За душевные красоты, Безкорыстные щедроты, За добро и мир в ответ Им поклонится весь свет. А через долготерпенье, Из колена в поколенье, Возлюбивши Мирный Труд, Беды все переживут. Как поборники свободы Обласкают все народы. Несучи им мир богов, Всякому на братский зов Хорса ласковые внуки Попадут на помощь руки И сердечно обоймут. Славен будет русский люд! Вседостойна, величава, Всеблаженна Баба Слава Деду поклонилася, Молвила-молилася: Помогай нам, Бог, на горы, На горбы, верхи и боры! Сей на роугсов, на славян, Гор горбатых поселян! Помогай на верховины, На луга и полонины! Боже, мига не теряй, Обдари горами рай!

Ять: Перун - Черная туча (ХмАра), бог огня и грома, грозный, но добрый бог. Тучи - Перуновы Скалы. Весной он опоясывает землю молниями и сливает на нее свое семя (дождь) для урожая, в то же время очищая ее огнем и водой от всякой нечисти. Огонь его святой: Огонь Сварожич. Поэтому донедавна народ отказывался тушить пожар от грома. Душа убитого громом идет в небеса, ибо он был убит из-за скрывавшегося за ним черта. В боголесьях горел вечный, неугасимый Перунов костер (Густинская летопись: Ему же (Перуну), яко богу жертву приношаху и огонь неугасающий с дубоваго деревия непрестано паляху), поддерживаемый особой стражей, менявшейся всякие сутки. Особая дубовая (Перунова) палица (палка) передавалась из двора во двор и двор, получивший ее высылал к костру сторожа. Обычай передачи палицы из двора во двор сохранился в Галичине поныне: палица ходит по селу к тем, на очередь коих приходится в ближайшую ночь сторожить село от пожара. Неугасимый костер был заменен, после введения христианства, зажиганием костров в большие праздники (на Великдень, Купала, Св. Юрия и т.д.). В Галичине эти праздничные костры называют также соботками, а на Гуцульщине и Подгорьи – вместо палити соботку, говорят Юрика палити. Подобно как ныне возвращаются домой после Всенощных в большие праздники с зажженными свечами, так в старину наши предки возвращались домой, после богослужений в боголесьях, с тлеющими в горшочках угольями из костра Перуна, которыми разжигали домашний огонь. Этот обычай сохранился в некоторых местечках в Галичине доселе: из соботок берутся угольки в горшечики и хранятся, чтобы были под рукой в случае -скиданья угля - против уроков (порчи от злого глаза или злого слова). Полабские славяне называют четверг – Перун Дан (Перунов День), отсюда пошли: немецкое Donnerstag и англосаксонское Thursday – Туров День. Тур (Тор) значит то же, что Перун. Перун (аналог. свистун, скакун и т.д.) – от глагола прати, повсеместно употребляемого в Галичине в смысле бити, в особенности при стирке белья: белье перут праниками. Поэтому утверждение некоторых филологов- мифологов, что слово Перун не славянское, неверно. Перуном до сих пор клянут: Щоб тебе Перун побив! – или тресь, т.е. треснул. Праздники Перуна заменили христианские праздники Св. Илии и зимнего Св. Николая. В д. Николая в некоторых местностях в Галичине всякий двор приносит священнику петуха (птицу Перуна), которого в старину приносили в жертву Перуну у его неугасаемого костра в святом гаю. Червоный когут (красный петух) – Огонь. Пускати червонаго когута – поджигать. Дерево Перуна – дуб, символ крепости. На Иордан кладут Перунов крест из соломы на каждое стекло окон, загибая каждый конец креста под рамы стекла, от чего получается свастика. В других местностях пишут этот крест на всех дверях и окнах изб и хозяйственных построек разбавленной водою мукой. Весной, при первом громе, молодежь дужаеся (борется). Эта борьба дает дужающимся силу, и крепость до следующей весны. Именем Перуна по всем славянским землям названы селения, горы и растения (деревья, травы и цветы), собственные имена и фамилии. Перун - Черная туча (ХмАра), бог огня и грома, грозный, но добрый бог. Тучи - Перуновы Скалы. Весной он опоясывает землю молниями и сливает на нее свое семя (дождь) для урожая, в то же время очищая ее огнем и водой от всякой нечисти. Огонь его святой: Огонь Сварожич. Поэтому донедавна народ отказывался тушить пожар от грома. Душа убитого громом идет в небеса, ибо он был убит из-за скрывавшегося за ним черта. В боголесьях горел вечный, неугасимый Перунов костер (Густинская летопись: Ему же (Перуну), яко богу жертву приношаху и огонь неугасающий с дубоваго деревия непрестано паляху), поддерживаемый особой стражей, менявшейся всякие сутки. Особая дубовая (Перунова) палица (палка) передавалась из двора во двор и двор, получивший ее высылал к костру сторожа. Обычай передачи палицы из двора во двор сохранился в Галичине поныне: палица ходит по селу к тем, на очередь коих приходится в ближайшую ночь сторожить село от пожара. Неугасимый костер был заменен, после введения христианства, зажиганием костров в большие праздники (на Великдень, Купала, Св. Юрия и т.д.). В Галичине эти праздничные костры называют также соботками, а на Гуцульщине и Подгорьи – вместо палити соботку, говорят Юрика палити. Подобно как ныне возвращаются домой после Всенощных в большие праздники с зажженными свечами, так в старину наши предки возвращались домой, после богослужений в боголесьях, с тлеющими в горшочках угольями из костра Перуна, которыми разжигали домашний огонь. Этот обычай сохранился в некоторых местечках в Галичине доселе: из соботок берутся угольки в горшечики и хранятся, чтобы были под рукой в случае -скиданья угля - против уроков (порчи от злого глаза или злого слова). Полабские славяне называют четверг – Перун Дан (Перунов День), отсюда пошли: немецкое Donnerstag и англосаксонское Thursday – Туров День. Тур (Тор) значит то же, что Перун. Перун (аналог. свистун, скакун и т.д.) – от глагола прати, повсеместно употребляемого в Галичине в смысле бити, в особенности при стирке белья: белье перут праниками. Поэтому утверждение некоторых филологов- мифологов, что слово Перун не славянское, неверно. Перуном до сих пор клянут: Щоб тебе Перун побив! – или тресь, т.е. треснул. Праздники Перуна заменили христианские праздники Св. Илии и зимнего Св. Николая. В д. Николая в некоторых местностях в Галичине всякий двор приносит священнику петуха (птицу Перуна), которого в старину приносили в жертву Перуну у его неугасаемого костра в святом гаю. Червоный когут (красный петух) – Огонь. Пускати червонаго когута – поджигать. Дерево Перуна – дуб, символ крепости. На Иордан кладут Перунов крест из соломы на каждое стекло окон, загибая каждый конец креста под рамы стекла, от чего получается свастика. В других местностях пишут этот крест на всех дверях и окнах изб и хозяйственных построек разбавленной водою мукой. Весной, при первом громе, молодежь дужаеся (борется). Эта борьба дает дужающимся силу, и крепость до следующей весны. Именем Перуна по всем славянским землям названы селения, горы и растения (деревья, травы и цветы), собственные имена и фамилии. Перун - Черная туча (ХмАра), бог огня и грома, грозный, но добрый бог. Тучи - Перуновы Скалы. Весной он опоясывает землю молниями и сливает на нее свое семя (дождь) для урожая, в то же время очищая ее огнем и водой от всякой нечисти. Огонь его святой: Огонь Сварожич. Поэтому донедавна народ отказывался тушить пожар от грома. Душа убитого громом идет в небеса, ибо он был убит из-за скрывавшегося за ним черта. В боголесьях горел вечный, неугасимый Перунов костер (Густинская летопись: Ему же (Перуну), яко богу жертву приношаху и огонь неугасающий с дубоваго деревия непрестано паляху), поддерживаемый особой стражей, менявшейся всякие сутки. Особая дубовая (Перунова) палица (палка) передавалась из двора во двор и двор, получивший ее высылал к костру сторожа. Обычай передачи палицы из двора во двор сохранился в Галичине поныне: палица ходит по селу к тем, на очередь коих приходится в ближайшую ночь сторожить село от пожара. Неугасимый костер был заменен, после введения христианства, зажиганием костров в большие праздники (на Великдень, Купала, Св. Юрия и т.д.). В Галичине эти праздничные костры называют также соботками, а на Гуцульщине и Подгорьи – вместо палити соботку, говорят Юрика палити. Подобно как ныне возвращаются домой после Всенощных в большие праздники с зажженными свечами, так в старину наши предки возвращались домой, после богослужений в боголесьях, с тлеющими в горшочках угольями из костра Перуна, которыми разжигали домашний огонь. Этот обычай сохранился в некоторых местечках в Галичине доселе: из соботок берутся угольки в горшечики и хранятся, чтобы были под рукой в случае -скиданья угля - против уроков (порчи от злого глаза или злого слова). Полабские славяне называют четверг – Перун Дан (Перунов День), отсюда пошли: немецкое Donnerstag и англосаксонское Thursday – Туров День. Тур (Тор) значит то же, что Перун. Перун (аналог. свистун, скакун и т.д.) – от глагола прати, повсеместно употребляемого в Галичине в смысле бити, в особенности при стирке белья: белье перут праниками. Поэтому утверждение некоторых филологов- мифологов, что слово Перун не славянское, неверно. Перуном до сих пор клянут: Щоб тебе Перун побив! – или тресь, т.е. треснул. Праздники Перуна заменили христианские праздники Св. Илии и зимнего Св. Николая. В д. Николая в некоторых местностях в Галичине всякий двор приносит священнику петуха (птицу Перуна), которого в старину приносили в жертву Перуну у его неугасаемого костра в святом гаю. Червоный когут (красный петух) – Огонь. Пускати червонаго когута – поджигать. Дерево Перуна – дуб, символ крепости. На Иордан кладут Перунов крест из соломы на каждое стекло окон, загибая каждый конец креста под рамы стекла, от чего получается свастика. В других местностях пишут этот крест на всех дверях и окнах изб и хозяйственных построек разбавленной водою мукой. Весной, при первом громе, молодежь дужаеся (борется). Эта борьба дает дужающимся силу, и крепость до следующей весны. Именем Перуна по всем славянским землям названы селения, горы и растения (деревья, травы и цветы), собственные имена и фамилии. Илья Иванович Тёрох. Отрывок из соч. Сварог. Предание http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_354.htm

Ять: МОкошь или МОчга, в народе (на Буковине) Мокрая Мочка, у чехов ПЕрхта – луна (месяц), богиня дождя, дочь Перуна и Черной Тучи (Хмары). В некоторых местностях на Буковине выводили корову и из четырех сосок на четыре света по направлению дорог брызгали молоком Мокрой Мочке, чтобы она ниспослала дождь. Ея дети: Злива (Ливень), Слота (продолжительный дождь, ненастье), Дождь, Туман, Дуга-Веселица (Радуга) и Роса (небесное молоко или слезы Зори). Ея муж – Дед Окиян.

Ять: ВИлы, тридевять сестриц, облачные девы – те же русалки на облаках, обслуживающие Черную Хмару (Тучу). Они выносят ее под небосвод и укладывают обратно в ея логовище. Во время громов они носятся на Громовиках от Тучи до земли, и обратно. По народному поверью, во время соединения Перуна с Тучей, Вилы разбрызгивают истекающее из Тучи Перуново семя (дождь) по земле и напаивают им почву для урожаев. Под влиянием христианства Перун в этом поверии заменен чертом, а Туча ведьмой. Во время ливня, молний и громов, говорят: Черт обнимает ведьму. Под этим влиянием Тучка (или Мокошь) названа также ведьмой. Когда при сияющем солнце вдруг заморосит из тучки дождик, говорят: Ведьма масло робит (сбивает), маслянкой поливае. В седую старину Туча была не ведьмой, а милостью Божией. И Перун не был чертом, а богом – очищающим свет Огнем Сварожичем. Тучка и Мокошь также не были ведьмами, ибо ведьмы пакостят, не угощают маслянкой (напитком, остающимся в маслобойке от сметаны после сбивки масла). Напаивать землю маслянкой могли только милостивые богани Бабы. В Сербии Вилами, в Болгарии Самовилами называют наших земных Русалок. Слово вилы ученые производят от вълна, вълны – дочери воды.

Ять: ГромовикИ. Именем Громовика принято считать и самого Перуна, и других богов Дедов. В представлении народа громы – страшные, свирепые и оглушающие ревущие звери – Громовики. Они стерегут Белый Свет от черных, нечистых сил. Перун держит их в своем дворе на привязи – на огненных цепях, прикрепленных к холмам (тучам) и спускают их в случае надобности во время бурь и на пробравшихся в свет чертей (гром с ясного неба). На Громовиках ездят такие же лютые девы – Вилы, с огненными Перуновыми стрелами в руках.

Ять: XXVIII Горы горбились горбами, Будто океан валами И стремились в крутизну К Громовержцу Перуну. Тут топтали Персть под Тучей, Там бодали твердь над Кручей И синели, словно цвет, Радостно на целый свет. Мир с восторгом встретил горы. Дивны были их просторы: Вдоль подоблачной межи Черевистые кряжи, Несучися к Громобою Взор манили высотою. Из горбов росли вершки, Будто храмы высоки, Будто замки и палаты. Горделивые Карпаты И крутые их хребты, Были полны красоты, Смело просекали тучи И несли с Небесной Кручи Громовые голоса И на свет, и в небеса. Персть, хотя лежала низко, Но была от неба близко. Свет блистал от грома стрел. С радостью Перун смотрел. Новосозданные горы Завели с ним разговоры: Каждый гром с пальбой – Тра-трась! Отражался в них сто раз Отголосками живыми, Громовыми, боевыми, И гудел на целый свет: Честь тебе, Великий Дед!

Ять: Ой в чистом поле близко дороги, Ой дай, Боже! Стоит ми, стоит, церковця нова, Церковця нова, побудована, Побудована с трёма вершечки, С трёма вершечки, с двома оконцы; На тых вершечках три голубоньки; По под церковцю лежит стежечка; Надошли ж нею два мысливчики, Та й высмотрели три голубчики, Та й взяли они, гей, померяти, А голубчики т ним промовляют: Меряй, померяй, а в нас не стреляй! Ой бо жь мы не е три голубоньки, Але жь бо мы е три Ангелоньки, Три Ангелоньки з небес зосланы. Чому жь так не е, як було давно Як було давно, а в преждевеку: А в преждевеку, з перводеянья? Святам Николам пива не варят, Святам Рождествам службы не служат, Святам Водорщам свечи не сучат; Бо уже давно, як правды нема, Уже ся Цари повоёвали, Бо Царь на Царя войско сбирае, А брат на брата мечем рубае, Сестра сестрици чары готуе, Ой бо сын вотця до права тягае, Донька на матерь гнев поднимае, Ой бо кум кума зводит з розума, Сусед суседа збавляе хлеба. Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким (три части в четырёх томах). Издание Императорского Общества Истории и Древностей Российских при Московском Университете, 1878г. http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_243.htm http://www.onlinedisk.ru/file/566407 59.9 Мб http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2185203 61.7 Мб

Ять: КолядА Слово темное и до сих пор невыясненное. Одни пытаются найти его корень в римских Calend-ах, другие видят в нем корни слов коло (диск солнца) и ладо. Одни считают Коляду божеством, другие – названием праздника. По всей вероятности это был общий праздник всех богов (на подобие христианского праздника Всех Святых) по случаю обратного поворота ушедшего в даль солнца (солнцеворота), как бы рождение его (dies solis natalis), Праздник Мироного Труда миролюбивого, земледельческого славянского народа, Праздник Благодарности Богу и прибогам, как земным работникам, за прошедший год, а вместе с теми общее поминовение душ усопших предков, соединенное с Колядой, как и с другими великими славянскими праздниками (Великднем, Русалиями), о чем свидетельствует блюдо кутьи в сочельник и оставление ея после Святой Вечери на стол на ночь для душ. Коляда праздновалась в декабре месяце, называемом до сих пор в Галичине Груднем (в старину – Просинцем), т.е. после окончания всех хозяйственных работ (обмолота, прядения и т.д.), в то время, когда земля покрывалась грудой (твердой мерзлостью) и когда можно было приглашать (просить) в гости знакомых и родственников из других селений, так как в другое время, из-за непроходимых тогда болот, этого нельзя было делать. Праздник Коляды был чрезвычайно радостен (он таков и теперь), особенно для детей и молодежи, которая организованными группами в личинах (масках) и без них, с туром (ныне цапом-козою), с заученными маленькими пьесками колядовала, т.е. воколо (кругом) все дворы селения и под окнами пела колядки, а с туром заходила и в избы потешить и старых, и молодых. В русской части Галичины Коляда начинается в Святый Вечер или в Добрый Вечер обильной, состоящей из двенадцати блюд Святой Вечерей (сочельником) накануне Рождества Христова. Как только появятся первые звезды, хозяин, в сопровождении детей и челяди, вносит в избу заранее заготовленный сноп пшеницы, ржи или овса, с ним и вязанку мягкой соломы. Сноп ставят на лаве (скамье) за стол или скрыню, заменяющую стол, в углу на покутьи, чтобы он, как почетный гость, опирался в две стены, а солому разстилают на полу избы. Сноп величают Дедом, а солому Бабой (местами – Дедухом). Во время Вечери Деда гостят, вкладывают в него понемногу от всякого сухого блюда. По соломе дети кувыркаются , кукарекают, bsxfn? Блеют и т.д. Святая Вечеря состоит из растительных блюд - даров опекунши растений богини Лады. Воскуривши яловец (можжевельник), хозяин берет паланичку (токо печеный хлеб, в роде толстой лепешки), смазанную медом (в других местностях поджаренным луком), желает всем здоровья и счвастья, отрывает кусочек для себя и предлагает за тем по старшинству всем присутствующим. Всякий щипает (отрывает) себе кусочек и сьедает для здоровья и счастья. Стол покрыт скатертью или убрусом, под ним сено, а во всяком углу стола под скатертью зубец чесноку (против злых духов). Посредине стола два хлеба: Маланка и Василь (Лада и Велес), в верхний вкладывают свечу. Вокруг хлебов чесноковый венец. Маланку ставят на верху, Василя внизу (В Калушском у. в Галичине в день Нового Года (Василий – Велес) оба хлеба купают в реке или в колодце, после чего, покрыв пол хаты полотном, катят оба хлеба от порога к столу и опять ставят на стол, но теперь – Маланку внизу, а Василя на верху). Вечеря состоит почти из всех национальных безмясных блюд: борщ, всякого рода вареники (с картошкой, капустой, гречневой кащей с грибами, пшеном, сливами и т.п.), пирожки, голубцы, вар (вареные сушеные фрукты), капуста, свекла, горох, фасоль и бобы, грибы, мед, фрукты и орехи. Обязательное блюдо, без которого нет Святой Вечери и которое кушают обыкновенно последним – кутья: вареная пшеница с медом, тертым (макогоном в макотре) маком и тертыми орехами. Хозяин берет немного кутьи в ложку и со словами Сейся, родися жито, пшеница и всякая пашница - сеет ее по потолку. Чем больше прилипнет кутьи к потолку, тем больше будет урожай для хозяина в наступающем году. Во время и после Вечери под окна подходят колядники. Где их не желают по скупости или другим поводам, стучат в окно, и колядники безмолвно уходят. После ужина пастух связывает все ложки веревочкой, чтобы товар (скот) во время пастьбы не расходился. Избы в праздник Коляды не метут (Баба на полу) и сора из хаты не выносят, чтобы не вынести вместе с ним ниспосланного в Коляду счастья и т.д. Коляда изобилует множеством других мелких обрядов и обычаев, уцелевших в одних и погибших в других деревнях и уездах, как тоже и гаданиями. На самый день Коляды заготовляются дары скотьего бога Велеса: окорока, ядерницы (желудки и кишки с кашей и кусками сала), колбасы и т.д. К этому празднику более зажиточные хозяева колют и режут безрог (свиней), овец, телят и т.д. В колядках упоминается имя Лады и Деда Ладо, а некоторые из них оканчиваются припевами Ой Дай-Боже! или Ой Дай-Бог! Перед Святой Вечерей, чествуя богиню здоровья и крепости Живу, в некоторых местностях моются в реках и потоках, как в Живный Четверг, считая воду в этот вечер целебной, что вместе с Дедом и Бабой, Дажь-Богом, Велесом и Ладой свидетельствует о соборности праздника Коляды, заменяющего белорусский праздник Дзядов. Следует полдчеркнуть, что этот праздник, как ни один другой, сберег почти полностью свой древний, дохристианский облик, о котором упоминает автор рукописи Жизнь Владимира Великого. Святая Вечеря, забавы и увеселения (продолжающиеся до Щедрого Вечера), хождение с туром, надевание личин, пение колядок и щедровок, и проч., и проч., происходят ныне так же, как почти тысячу лет тому назад, до принятия христианства. И сама бес Коляда, как ее назвал автор упомянутой рукописи, все ея обряды – глубоко нравственны и чрезвычайно милы. Весь праздник дышет любовью к Богу, предкам и живущим ближним, и даже к скоту. Воскурив яловец в избе, хозяин, тут же перед Святой Вечерей, отправляется с ниv и и хлебом ( в некоторых местнгостях с особо для этой цели печеными калачиками) в хлева и на птичий двор и балует им всю домашнюю скотину и птицу. В этот Добрый, Святый Вечер скот и птицы разговаривают человеческим языком. Но храни Господь подслушивать: любопытного ждет верная семерть. В праздник Коляды постоянно поздравляют друг друга и желают всяких благ: Помогай Бог на счастье, на здоровье! Дай вам Бог из росы и воды! Сейся, родися для вас и худобки! И в миски, и в желобки! Дай Боже счастья! Дай Боже, дай Боже, дай Боже и вам! Поздравляют и хозяина, и хозяйку, их детей и всю челядь, и всякого в избе особо. Многие колядки, которые поются под окнами, содержат в себе и всякого рода пожелания, но обычай сохранился, что один из колядников, после окончания пения колядников под окном, входит в избу и обязательно еще раз поздравляет и желает – виршуе (так как все поздравления и желания приукрашены рифмой), после чего получает коляду, т.е. или деньги , или что-нибудь сьестное... Илья Иванович Тёрох. Отрывок из соч. Сварог. Предание http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_354.htm

Ять: XXXVII Хваты-ж те Дажь-Божьи внуки. Никогда не будет скуки У славянских удальцов: И танцоров, и певцов. Дан их балует безмерно И Боян их любит верно, Крепко любит, вот смотри: Все поют, как кобзари! – Говорила Деду Слава – Беззаботнейшего нрава! Видно, все в меня пошли: Радость, грусть ли – пой, шали! Танец – их житье досужье, Песнь и удаль – их оружье. Хоть и бей их бед беда, Не погибнут никогда! От велика и до мала – Все славянского закала: Рослые, не малыши, Здоровяки, крепыши. Души их всегда открыты, А сердца в любви зарыты. Носят их в руках они, Чтобы в горестные дни, Лишь услышат ближних зовы, Были, тут как тут, готовы Всем помочь в лихой нужде, В горе горьком, в злой беде! С поднятой пушистой бровью Обнял Бабу Дед с любовью, В очи ей душой смотрел И безмерной лаской грел. За великую услугу Дед расцеловал супругу. Холячи ее душой, Молвил с нежностью большой: Да, без твоего совета Не была бы Персть одета, Не было б ни русских стран Ни мечтателей славян. И без твоего моленья В день сей не было б творенья, Не было б и гор Карпат. Все теперь пошло на лад. Молвят: И царю на царстве, И газде на господарстве – Счастье мудрая жена. Головы две – не одна: Коль одна не разгадает, То другая размотает. Говорится, молвится, Да еще послОвится: Умная жена для мужа, Что хромому палка дюжа: Подопрет неверный ход И хромой не упадет. Жены для мужей – зарницы, То же, что для глаз зеницы. Без зеницы в оке тьма, Хоть и нет на нем бельма. Правду говорю, не сказку! Вновь излил на Бабу ласку, Сердцем ей смотрел в глаза. Благодарности слеза, Слезы радости сердечной, Преданности безконечной Потекли из Бабьих глаз. - Ну, довольно нам проказ, Райской праздничной потехи. Пусть в раю грызут орехи, Нам пора стезей прямой Отправлятися домой, - Молвил Бабе в рай глядевшей, Счастливой, но ослабевшей И от бед, и от утех. – Нужно нам итти наспех, Коляду бы повстречати В нашем Храме Благодати На Престоле Мировом Велеленным торжеством, Совершити б с службой требу. Повернувши взоры к небу На крутой Лазурный Вал, С наставленьем продолжал: Вот уходят Труд с Истомой, Их сменяют Сонность с Дремой И сейчас же, сгоряча Гнуть Слабка и Силича. Поспевает час дремоты Отдохнути б от работы, Да пора б в обьятьях сна, В мягких кудриках руна Отлежати утомленье, Чтоб скрепити силы, рвенье, Иль прилечь бы на печи, Чтоб приснились калачи. Лишь не долго, Преблагая, Чтоб не вьелась мать Лентяя: Лень – заядлый враг труда, Пакость, вред, - всему беда. Вечно нежится в дремоте И мешает так работе, Как оковы на руках Или путы на ногах. Изложивши Сю науку, Дед Бабуню взял за руку, Свет поцеловал в чело, Попрощался с ним тепло, И на небо взял дорогу, Прямо к своему чертогу. Баба с Дедом шла рядком И молилася тишком: Дай же, Боже, в Белом Свете, Чтоб земля жили в расцвете Ныне, присно и вовек, Бед не ведал человек, Кланялся всегда Добрыне, Не давал свободы Злыне. Раскалился небосвод На Господень переход И горел над Грай-Горами Разноцветными огнями. Лился огненный потоп. Из-под Божьих дивных стоп Молнии вились трескучи И неслись с Небесной Кручи Змиями на небосклон – Змии змиям в перегон. Громы били, рокотали И Сварога провожали Грохотами Славь Творца! До ворот его дворца. Через звездные пороги Дед вошел в свои чертоги, В Горния Небес взошел, Сел со Славой на престол, В Ждыню отослал Заботы И, почивши от работы, Под колядку Ой в саду, Стал встречати Коляду. Илья Иванович Тёрох. Отрывок из соч. Сварог. Предание http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_354.htm

Ять: В каждом селе есть люди, одаренные или поэтическим настроением, или счастливою памятью, есть свои певцы и певицы (спеваки и спевачки на все село); они-то сохраняют, поддерживают и распространяют народную песенность. В зимние вечера, при сельских сходках, вечерницах и досветках, в летнюю пору при работе, дома при хозяйстве, или в дальней полонине за овцами, везде у горца готовая песня в устах. В руках у него или за поясом, свирелочка, готовая разжалобить его душу, заставить думать, а там и спеть песню, думку или коломыйку. Женщины при работе не молчат: в холодочку, под ветвистым явором, прядут кудели, вечно у них в уме известная песня, сообразная настроению души, и грустный напев размывается раскатными струями среди шума горных притоков и гремящих водопадов по скалистым горам, дремучим лесам и цветущим надречным лугам. Самая песня, как вдохновение, или впечатление, мгновение, выливается в лирической форме коломыйки и складывается в двух, четырех или шести стихах. Обыкновенно картина из окружающей природы, соответствующий настроению духа образ души - чувство радости и удовольствия, отголосок жалю и грусти, ожидание милого, воспоминание о счастье любви с милым, нарекание на неверность его - таковы обычные предметы песен. Нередко картина с природы подобрана к ощущению души так метко, что чувствуется меж ними какое-то подобие, или символ подобия, так, как, бы рифма мыслей соответствует рифме языковой формы. В гостинице, на свадьбах и общественных забавах слышатся также песни, сопровождаемые веселой пляской. Горные страны богаче других песнями этого рода. Но первые и главные между песнями, это обрядные песни, которые поются в урочное время, при известных по преданию установленных, обрядностях и праздниках, общественных и семейных играх и увеселениях. Коляды, гальки, ладканья и др. песни, это сокровищница народной поэзии, общий народный клад, неизчерпаемый источник преданий, из которого народные певцы и певицы берут мотивы для своих творений, разнообразясь в частностях, но, однако же, не отклоняясь от своего средоточия. В них находятся отголоски доисторического, даже мифического периода, покрытые наслоениями поэтических отливов разных времен: в них обломки старинной жизни, сохранившееся в живописных картинах прежнего, более привольного быта. Нередко новые события облекаются в обновленную поэтическую форму, удерживая в главных чертах колорит. По образцам песни, думки и всякого рода спеванки, также плясовые песни - коломыйки, шумки, чабарашки и пр., придерживаются первообразов старинных песен. Все дышит заветной стариной, своеобразным бытом и чисто народным духом. Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким (три части в четырёх томах). Издание Императорского Общества Истории и Древностей Российских при Московском Университете, 1878г. http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_243.htm http://www.onlinedisk.ru/file/566407 59.9 Мб http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2185203 61.7 Мб Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_243.htm http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_248.htm http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_260.htm http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_250.htm Песни Гуцульские (В Яворове, округа Коломийского) http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_257.htm Песни Угорской Руси, собраныя Талапковичем, бывшим священником в Белках http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_254.htm Песни, собранныя Александром Духновичем в Пряшеве http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_256.htm Песни, собранныя в Стрыйском округе Иваном Гушалевичем http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_258.htm Песни русскаго Маковицкаго люда в Угрии, собранныя Александром Павловичем, приходским священником в селе Беловеже, Пряшевской Епархии http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_262.htm Песни Русинов-Лемков в Галиции, собранныя Алексеем Ивановичем Торонским http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_261.htm Коломыйки и шумки, собранныя найболее в Подгорье Счастным Саламоном http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_277.htm

Ять: Ой из за горы, за зеленои, Ой дай, Боже! Выходит же нам чорна хмаронька, Але не е то чорна хмаронька, Але не е то напередовец, Напередовец, красный молодец: Заперезався чорнов ожинов, За тов ожинов на три трубоньки: Перша трубонька та роговая, Другая трубонька та золотая, Третя трубонька та журбовая. Та як затрубит та в роговую, То врадуеся вся зверь в поли; Та як затрубит та в золотую, То врадуеся вся рыба в море; Та як затрубит та в жубровую, То врадуеся весь мир на земли Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я.Ф. Головацким. Часть III.2. Чтения в Императорском Общества Истории и Древностей Российских при Московском Университете, 24 дек. 1880 1. Запевы колядок Подходя под окна хижины или дома проводник колядных певцов, называемых в Стрыйковском и Станиславском округе - вайда, или береза, в Коломыйском - ватаг, приговаривает, припевая: 1 От сему дому, от веселому, Ци повелите коледовати, Коледовати, дом звеселити, Дом звеселити, Дети збудити? Кому хорошо в дому. 2 Ой, пОмогай Бог, пан господарю, До тебе! Вот тебе кличе на порАдочку До себе! Идут до тебе лЮбыи гости, ЛЮбыи гости, все коляднички, Все коляднички, все молодчики. Вечер добрый, пан господарю! Чи е ты дома? Чи нема? Дай ся чути! Чи позволите колядовати, Колядовати, дом звеселите? Хозяин отзывается: Колядуйте! Просимо! 3 В Саноцком же округе, у Лемков, так начинают: Эй, пОдеме мы по колядонце, ПОдеме, По месяченьку, на всю ноченьку. Эй, дома сь пане, господарь милый! Бог в тебе! Отворь окОнко, покаж личенько, До себе! Мы тя любимее, не обходимее, Бог в тебе! Покаж личенько, наше серденько, До себе! Хозяин (газда) выглядывая в окошко, говорит из комнаты: Весельтеся, весельте! После того вайда становится в средине пред передними окнами, за ним все колядники полукругом и, обнимаясь руками, поют, слегка покачиваясь по сторонам, прежде хозяину дома, потом хозяйке, детям (если есть), т.е. парням и мальчикам, наконец девушкам, взрослым и малым, даже грудным младенцам, называя всякое лицо по имени, с припевом к каждому стиху… 2. Благожелания или послепения колядок хозяевам и хозяйкам После всякой коляды обыкновенно прибавляют благожелания, т.е. пожелания лицу, которому колядовали, счастия и благополучия. И так припевают хозяевам: 1 Та нехай буде Богу на хвалу, Богу на хвалу, людём на славу! 2 Бувай же здоров, пан господарю, Не сам с собою, с своею женою, С своею женою, зо всем челядков! 3 Бувай же здоров, пан господарейку, У своем дому с своев женою! Счастье на двОр, а здоровлье в той дом, Счастье на двор на худобойку, А здоровлье в той дом на челядойку! 4 Бувай же здоров, господареньку, Господареньку, на имя Иване! Хозяйке: Бувай здорова, господиненька Господиненька, на имя Мария! Дай же ти, Боже, в дому здоровлье, В дому здоровлье межи челядку, На подворенько меж имененько! Виншуёмо ти счастьём, здоровльём, Счастьём, здоровльём та й тов колядов. 5 А за сим словом бувай же здоров, Бувай же здоров, господареньку, Господареньку на имя Иване, Хозяйке: Бувай же здорова господиненька, Господиненька на имя Мария! Дай же ти, Боже, в дому здоровлье, В дому здоровлье на челядочку, На челядочку на домовую, Та й на худобку на роговую! Поздравляем тя святыми святы, Святыми святы все роковыми, Все роковыми, все Роздвяными. 6 Бувай же здоров, пан господарю! З своев милою господинкою, Зо всею посполь челядочкою! Дай же ти, Боже, а в серед Святых, А в серед Святых запровадити, Запровадити в счастью, в здоровлью, В счастью, в здоровлю, в лепшей радости, В лепшей радости, а без жалости! 3. Благожелания или послепения колядок паробкам и хлопцам 1 Бувай ми здоров, кречный молодче, Кречный молодче, чом Василеньку, Не сам собою, с вотцем, с маткою, С вотцем, с маткою, с всём челядкою! 2 Бувай здоровый, прекрасный молодче, Прекрасный молодче, чом Василеньку! Рости тонко, высоко, Свому отцеви на услужейку, Свому братове на утешейку, А людским деткам на завидойку! 3 Бувай же здоров, белый молодче, Белый молодче, на имя Васильку! Дай же ти, Боже, счастье, здоровлье, Счастье, здоровлье, добрую долю! Виншуемо тя счастьём, здоровльём, Счастьём, здоровльём, та й тов колядов. 4 А за сим словом бувай же здоров! Бувай же здоров, белый молодче, Белый молодче, на имя Василю, Не сам с собою, с отцом, с маткою, Дай же ти, Боже, в городе зелье, В городу зелье, в дому веселье, Поздравляем тя Святыми Святы, Святыми Святы, все роковыми, Все роковыми, все РОздвяными. 5 А за сим словом бувай же здоров, Бувай же здоров, белый молодче, Белый молодче, на имя Василю, Не сам с собою, с отцем, маткою, С отцем, с маткою и с челядкою, И с братчиками, та й с сестричками, Та й с усем родом, с красным обходом! Дай же ти, Боже, в городе зелье, В городе зелье, в доме веселье, В дому веселье борзо весельне, Борзо весельне, на славу втешне! Рости же великий, будь долговечный, Будь долговечный и Богу вдячный, Будь Богу вдячный, людем величный, Отцу та й матце на утехочку, А людем добрым на порядочку! Поздравляем тя счастьём, здоровльём, Счастьём, здоровльём, зеленым венком, Зеленым венком, краснов паненков, Краснов паненков, добров долечков. 6 Бувай здоровый, красный панычу! И с своим милым а и с батеньков, С своей милой и с матенкою, С своей посполу и челядкою! 4 Благожелания или послепения девкам или девчатам 1 Бувай же здорова, кречная панно! Ой дай, Боже! Кречная панно, чом Анниченько! Не сама с собов, с вотцем, с маткою, С вотцем, с маткою, с всёв челядкою, Ой дай, Боже! 2 Бувай здорова, прекрасная панно! Прекрасная панно, чом Ганнусенько, Рости тонко, высоко, Своему отцовы на услужейку, Своему братове на утешейку, А людским деткам на завидойку! 3 Бувай же здорова, красна панноччко! Красна панночко, на имя Анничко, Дай же ти, Боже, счастье, здоровлье, Счастье, здоровлье, добрую долю, Виншуемо тя счастям, здоровлям, Счастям, здоровлям, та й тов колядов! 4 А за сим словом бувай здорова, Бувай здорова, красная панно, Красная панно, на имя Анничко, Не сама с собов, с отцем и с матков! Дай же ти, Боже, в городе зелье, В городе зелье, в доме веселье, Поздравляем тя Святыми Святы, Святыми Святы, все роковыми, Все роковыми, все Роздвяными! 5 А за сим словом бувай здорова, Бувай здорова, красна панно, Красна панно, на имя Анница, Не сама с собою, с отцем, с маткою, С отцем, с маткою и с челядкою, И с братчиками, та й с сестричками, Та й с усеем родом, с красным обходом! Дай же ти, Боже, в городе зелье, В городе зелье, в дому веселье, В дому веселье барз весельне, Барз весельне, на славу втешне! Рости жь велика, будь долговечна, Будь долговечна, и Богу вдячна, Будь Богу вдячна, людем велична, Отцу та й матце на утехочку, А людем добрым на порадочку! Поздравляем тя счастём, здоровлём, Счастём, здоровлём, красным молодцем, Красным молодцем и добров долов. 6 Бувай здорова, красная панно, И с своим милым а и с батеньком, С своей милою и с матёнкою, С своей посполу и челядкою! 7 А за сим словом бувай здорова, Ой дай, Боже! Бувай здорова, красная панно! Виншуемо ти счастём, здоровлём, Счастём, здоровлём, та й веком довгим, Та й веком довгим, розумом добрым, Не сама с собою, с всев челядкою, Та й с усем домом, с Святым Богом! Рости велика до черевика, Вод черевика до чоловека, Ой дай, Боже!

Ять: Благожелания Хозяину и хозяйке 1 Дай же ти, Боже, а в хате сытно, А в хате сытно, в двОре прибытно, На хате зелье, в хате веселье! Даруем бчолы с пароечками, С пароечками, с улиечками! Гой, идь нам, и подякуй нам, Ой шо ми тобе коледовали, Колядовали, дом звеселили, Як вывожечка при тузе в лузе, Як перепелица в ерой пшенице, Як ластовочка в новом побое, Колько тут крышечок, Только в загороде коровочок, А в кошере овечок, А в коннику коней; По тому счастья и здоровья, Абы сей рок в мирности и радости опроводити, Другого дочекати, Гой, дай Боже! 2 Ой устань, идь нам, та й подякуй нам, Гой, дай Боже! Та й що мы тобе сколядовали, Сколядовали с колядниками, Як крижулечка при тузе в лузе, Перепеличка в ярой пшеничце, Як ластовочка в новом побою! Дай же ти, Боже, у поле буйно, У поле буйно, а в саду силно, А в саду силно, а в дому сытно! Виншукаемо вас счастьем, здоровьем, Гой, дай, Боже! Отколядовав, получив от хозяина или хозяйки, коляду, т.е. дар, состоящий из денег, зернового хлеба (кукурузы), или печеного, колачей пшеничных, или сырных, иногда колбасы, куска солонины, и пр., которые дары собирает мехоноша в бесаги или мешки. Получив дар, возглашает Береза: Панове колядники! Отвечают: Чуемо! – Здойметь шапочки! Отвечают: Так чинимо (и все снимают шапки). – Даруе нас пан газда колядов. Колядники в один голос: А мы его счастьем та здоровьем. Колько в сей коляде крошечок, даруй, Боже, в загороде столько коровок, а в коннику коней, а в кошаре овечок, а в пасечце бджолок, а до того счастье та здоровье, абы Бог помог сеси Свята мирно опровадити, а на пришли роки дочекати, чого жичимо. Даруй, Господи!

Ять: Упоминаемая в Предании колядка в Галичине в общем употреблении: Ой в саду, садойку Там павойки ходят, Там повойки ходят И перойки ронят. И т.д. В иных местностях поют: садочку или садоньку, павочки или павоньки, перячка или перонька. Илья Иванович Тёрох. Отрывок из соч. Сварог. Предание http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_354.htm Ой у садочку павоньки ходять, Павоньки ходять, пір’ячко ронять. Ходить за ними красна дівонька, Пір’я збирає, вінок збиває. Та схопилися буйні вітрове, Буйні вітрове, шайні дощове. Шайнули вільком у тихі води, У тихі води, в глибокий Дунай. Записав Філарет Колесса, село Пантна. Антологія лемківської пісні (Упорядник М. Байко). Львів, Видавнича фірма Афіша, 2005 http://www.proridne.com/pisni/ОЙ%20У%20САДОЧКУ%20ПАВОНЬКИ%20ХОДЯТЬ.html

Ять: Колядники ідуть - сигнал трембіти і рогу http://trembita.org.ua/Kosmatski_muzyky/Koliadnyky_idut___syhnal_trembity_i_rohu.html Створення світу http://trembita.org.ua/Tini_zabutykh_predkiv/Stvorennia_svitu.html

Ять: М.Б. Никифоровский. Русское язычество. Опыт популярного изложения исторических сведений о язычестве. СПб., 1875, c.96-99 …Храмов в собственном смысле, какие, напр., были у прибалтийских славян, у нас не было. Точно также не было у нас жрецов – совершителей богослужения – в смысле отдельного сословия. При домашнем богослужении глава семейства, большак, или старуха – женщина были у нас посредниками между богами и своей семьей. Когда же наши предки выходили из своих изб и собирались вместе на улице, в священной дуброве, у реки, на красной горке и под., при общем, одинаковым для всех, участии в хороводах и других обрядах, в некоторых, впрочем немногих случаях (когда, напр., нужно было завести священную песню, руководить хороводом или обрядовою игрою, распорядиться общественным пиршеством или одному за всех принести жертву богам) выдвигался особенный представитель общины, который избирался целым обществом. Выбор падал обыкновенно на девушку, - вследствие особенного уважения, которым была окружена у всех первобытных народов девственная непорочность – особенной, как верили, близости чистых дев к светлым божествам, и вещей силы, какую в них видели (перенося на них это свойство от мифических дев облачных), - или на жену старца, патриарха селения, - или же избирался этот последний сам, так как он был (и по летам, и по опытности) тоже в отношении к целой общине, что главарь в отношении к целой семье. Уцелевшие от старины жертвенные и вообще богослужебные обряды и теперь еще, как известно, как известно, совершаются, главным образом, старухами. Что же касается до свидетельства Иоакимовской летописи о высшем над жрецы славян (новгородских) Богомиле (Р. Ист. Татищева 1,30), то здесь под жрецами должно разуметь волхвов. С одной стороны, общий характер нашего язычества и отсутствие других указаний на существование у нас особых жрецов, с другой – сходство влияния Богомила на народ и его враждебного отношения к христианству с влиянием и действиями волхвов XI столетия – дают право так обьяснять это свидетельство, тем более, что, как известно, встарину слово жрец, волхв, кудесник употреблялись как синонимы (Аф. III, 423-6). Названия, какие усвоивались волхвам встарину (ведуны, колдуны, кудесники, ведуны, ведьмы, вещие жены, колдуньи, бабы-кудесницы, волхвитки), показывают, что это были люди, обладавшие, по народному верованию, высшей сверхъестественною мудростью, предвидением, знанием священных заклятий, жертвенных и очистительных обрядов, умением совершать гаданья, давать предвещания и врачевать болезни (Аф. III, 422-6). Так как все эти свойства издревле признавались также за существенные признаки божественных существ, управляющих дождевыми тучами, ветрами и грозою, то с течением времени на волхвов, на вещих людей, перенесены были, в народном сознании, многие черты собственно грозовых духов и тученосных демонов. Так образовались существующие и доселе поверья о наслании ведунами и ведьмами грозовых туч, бурных вихрей и града (Пам. cт. р.л. IV, 202; Истор. хр. Бусл., 381, Av. III, 422-9), о скрадывании ими росы, дождей и небесных светил (Аф. III, 453-6), о их полетах в воздушных пространствах на змеях, волках и других животных (ib. 456-462), и их сборищах на лысой горе (=небо), неистовых плясках и нечестивых оргиях (469), о влиянии колдовства на земное плодородие (500-13) и жизнь человеческую, о волшебной силе оборотничества (525-32)

Ять: I ту Свргы первiе ПраЩуре молiхом Се Рд i Роженiець крынье препросiхом I то Дубо Крень Хллеб нашь Сврг iже твряi Свент Бг есе Свенту i Бг Прве i Явiе i Навiе Се бо iмяхомь Оны во iстьву I се iстьва нашiе преборящеть сылы потьеместе i блгу венде якожде ПраОцы об енде твряi о семь ...Между светлыми славяно-русскими божествами первое место принадлежит Сварогу (от скр. svar - небо и заходить), богу неба (другое славянское имя этого бога Дый (от скр. div - небо, Dyaus - отец небо). Верование в Сварога восходит к древнейшей эпохе политеизма. Сначала под именем Сварога разумелось просто небо, которое как вместилище светлого начала - света и тепла, первоначально у всех народов обоготворялось по преимуществу, и к которому во времена политеизма, по всей вероятности, приурочена была первобытная идея единобожия. В большей части языков слова, обозначающие небо, служат и названиями Бога. В наших заговорах говорится: Ты, Небо, слышишь, ты, Небо, видишь! ...Сварог - это бог богов, их родоначальник, прабог (ср. пращур, прадед), в отношении к которому все другие светлые божества представлялись его детьми, прибогами М.Б. Никифоровский. Русское язычество. Опыт популярного изложения научных сведений о языческой религии русских славян. СПб., 1875 http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_359.htm

ffffffffffffffff!: Славяне прилетели из другой галактики, они не люди.

Ять: Н. Квашнин-Самарин. Беседы 1872, т.IV, с.219-268. Очерк Славянской Мифологии. с.256-57 Брат солнца - месяц. Так он именуется во многих песнях. Но здесь место упомянуть о другом мифе, который у литовцев сохранился и по ныне, а в старину был и у славян и, сколько можно судить, предшествовал тому, который мы сейчас разбирали. По этому мифу солнце - женщина, а месяц - мужчина (Аф. т.1, с.73). Они вступили в брак в начале времен, но месяц влюбился в денницу и покинул свою жену, которая до сих пор гоняется за ним, по свету, но безуспешно. Обрывки этого предания можно встретить во многих славянских песнях и повериях, но, кажется, но, кажется, это не более чем остаток глубочайшей старины, относящийся к тому времени, когда славяне и литовцы составляли еще один народ. Вообще же славянская мифология считает солнце богом, а не богинею. Теперь следует решить вопрос, как звали месяц славяне. Наше мнение, общее впрочем и некоторым другим, то, что месяц есть Велес или Волос, скотий бог. Возражения, которые иные делали против этого, слабы. Прежде всего месяц должен иметь мифическое имя, а кроме Велеса с кем из богов можно его отождествить хотя с некоторым правдоподобием? Во-вторых, Велес и месяц имеют много точек соприкосновения. Рогатый месяц прямо просился в боги скота: загадки даже называют его лысым волом (там же, стр. 162). Пастухи, кочующие в поле, к кому должны были обращаться с молитвой о своих стадах, если не к месяцу? Сравнение месяца с пастырем, а звезд с овцами, самое естественное и действительно употребляется в народе (там же, с.192). Пастуху всегда придавалась свирель, да и по занятиям своим он более, чем кто-нибудь другой, имеет удобства заниматься музыкой и песням, - и вот свирель дали и Велесу месяцу, и певцов (например Бояна) зовут Велесовыми внуками (сравните пастыря Апполона, он же и бог поэзии). Один заговор прямо доказывает, что месяц находился в особых отношениях к животным - даже и диким: В чистом поле млад-месяц народился, от месяца - млад-молодец на вороном коне; по колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре, на голове кудри в золоте. Сечет топором мясо и кидает на мою... Влесове внуци http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_363.htm

Ять: Как известно, декретом Совета народных комиссаров от 10.Х.1918 года N 804 была введена новая русская орфография…Как видим, целью реформы было облегчение широким массам усвоения русской грамоты с одной стороны и освобождение школы от непроизводительного труда при изучении правописания с другой стороны, то есть как будто бы весьма разумные намерения… Что мы потеряли, перейдя к новым правилам Пока мы не будем знать, ценой каких потерь нам достался очевидный выигрыш в удобстве и компактности текста, мы не сможем составить себе верной картины данной ломки письменной речи. Чтобы оценить величину утрат, следует рассмотреть решения декрета пункт за пунктом. Новые правила правописания, разработанные Народным Комиссариатом Просвещения. 1. Исключить букву Ять с последующей заменой ее через Е. 2. Исключить букву фита с заменой ее через Ф. 3. Исключить букву Ъ в конце слов и частей сложных слов, но сохранить ее в середине слов в значении отделительного знака. 4. Исключить букву I с заменой ее через И. Исключение буквы Ять (здесь обозначена символом Ъ). На первый взгляд, замена буквы Ять на Е самая безобидная, ибо в русском языке произношение обеих букв совпало, и стало совершенно неясным, для чего гимназисты заучивают массу слов, который следует писать через Ять (хотя для удобства запоминания они были организованы в стихи типа: блЪдно-сЪрый бЪдный бЪс убЪжал, бЪдняга, в лЪс...). Однако при сопоставлении ряда славянских языков, например, русского, украинского и польского, становится понятным, что вместо Яти они закономерно употребляют другие звуки, польский – я, украинский – и, так что бедный бес становится то бидным бисом, то бядным бясом. С буквой Е в русских словах подобной замены не происходит. Поэтому потеря Яти в русском языке означала потерю закономерной связи между звуками русского и других славянских языков, несколько отдалила их друг от друга. Конечно, это в целом небольшая потеря, но все же потеря... В.А. Чудинов. Сакральный смысл реформ русской орфографии. Напечатано впервые в сборнике Экономика, управление, культура ГУУ, вып. 5, М., 1999, с.300-326 http://www.runitsa.ru/publications/publication_155.php Буква Ять объединяла все русские племена http://www.kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_361.htm



полная версия страницы